— Оставайся здесь, малышка, я вернусь через минуту, — говорю я Харпер, хватаю свитер, который видела висящим на крючке у двери, и бегу за Торином.

Я нахожу его во внутреннем дворике, дождь ритмично барабанит по навесу, натянутому с задней стороны дома. Я открываю рот, чтобы заговорить, но слов у меня не хватает, когда я замечаю открывающийся передо мной вид.

— Прекрасно, — хрипло произносит Торин.

— Так и есть, — соглашаюсь я, провожая взглядом густой вечнозеленый лес, который простирается за домом Торина.

Я быстро понимаю, что то самое, что дало название этому маленькому острову, находится прямо передо мной, и хотя ракурс неправильный, поэтому я не могу разглядеть край утеса в форме Ворона, я знаю, что это такое. Даже несмотря на дождь и тяжелые тучи, здесь было безмятежно и красиво.

— И вид тоже, — говорит он, что снова привлекает мое внимание к нему.

— Холодно, — говорю я, игнорируя скручивание в животе.

— Гриль разогрет, — отвечает он, поворачиваясь обратно к грилю, и кладет мясо сверху.

— Торин, — я произношу его имя, зная, о чем он думает, представляя, что происходит в его голове.

Потому что это происходит в моей.

— Мы вернемся к этому, — он заявляет: — Скоро, крошка. Чертовски скоро.

Девятнадцать

Я не могу спать. Всю неделю она избегала меня, и мне это чертовски не нравилось. Ни капельки.

Эта новая одержимость маленькой ланью собиралась убить меня, я был уверен в этом, и все же не мог остановиться. Не мог удержаться от того, чтобы не колоть дрова как сумасшедший, чтобы у нее было их достаточно для маленькой хижины, не мог удержаться от того, чтобы не отремонтировать внешнюю часть ее хижины, в которой на самом деле не было необходимости. Но я находил любой предлог, чтобы пойти туда, просто чтобы мельком увидеть женщину, которая полностью сбила меня с толку.

Это было хуже, чем броситься за борт на той чертовой лодке, потому что, по крайней мере, тогда я знал, что темный океан лишит меня дыхания. Но с ней, женщиной, хранящей секреты, вероятно, достаточно темные, чтобы соперничать даже с моими, я не мог предсказать, чем это закончится.

Но мимолетные взгляды на нее, которые я крал в те моменты, когда навязывался ей, были подобны наркотику, впрыскиваемому прямо в мои вены. Она не сказала мне уходить, но и вообще со мной не разговаривала. Я подлавливал ее, когда она подглядывала в щелку между занавесками или наблюдала, когда она думала, что я не вижу.

И Харпер разговаривала со мной каждый день, ведя себя так, словно мы с ней были лучшими друзьями на протяжении многих лет. Позвольте мне сказать вам, что этот ребенок умел говорить, и часть меня чувствовала себя виноватым за то, что использовал ее хотя бы для того, чтобы получить информацию о ее матери.

Я все еще мог ясно представить, как она выглядела, когда оседлала мое бедро. Как ее кожа выглядела такой чертовски красивой, вся раскрасневшаяся, глаза закрыты, губы приоткрыты, когда она достигла такой высоты, не в силах удержаться от взлета и свободного падения в блаженстве кульминации. И я почти овладел ею, почти ощутил ее вкус на своем языке, так близко, что мог почувствовать призрачный шепот ее мягких губ на своих.

Я хотел этого.

— У нас теперь много дров, — говорит Харпер, болтая ногами с того места, где она сидит в кузове грузовика. На голове у нее маленькая вязаная шапочка, пальцы прикрывают перчатки, пока она жует шоколадный батончик, который я купил для нее в магазине.

Так что, возможно, этот ребенок также влиял на меня. Но потом курица, которую она каким-то образом приручила, кудахчет на меня и взъерошивает перья, и я понимаю, что, возможно, все еще есть какой-то другой исход, если мне придется продолжать убирать куриное дерьмо с кузова моего грузовика.

Я бросаю взгляд на склад дров и морщусь, видя бревна, сложенные так высоко, как только возможно, внутри. Плюс горы излишков сбоку, которые мне пришлось накрыть брезентом, чтобы не отсырели.

Но становилось холодно, шел снег, и она в два счета проберется через этот лес, чтобы сохранить тепло в этом месте. И это не было похоже на то, что я пренебрегал своим собственным домом или домом Рути.

— Тебе это нужно, малышка, — говорю я ей, отряхивая руки о свои джинсы Levi's и поправляя кепку на голове.

Это был редкий солнечный день, даже если было почти морозно, а холодный ветер, поднимавшийся с воды, придавал воздуху горьковатый привкус.

— В городе никогда не было так холодно, — говорит мне Харпер, делясь редкой информацией из их прошлой жизни.

Я старался не совать нос не в свое дело. Имею в виду, что у меня было мало моральных устоев, но даже я знал, что неправильно получать подобную информацию от ребенка.

— Да? — отвечаю я, ведя себя как ни в чем не бывало, чтобы посмотреть, что еще она может сказать.

— Шел снег, но я так и не смогла там поиграть! — она в ужасе ахает: — Здесь будет снег?

— Ага, — отвечаю я ей, — Всю зиму.