Я сглотнула… Одета я была по последней магической моде. Причем, настолько последней, что моя оголенная и почему-то кривая нога торчала из выреза, доходившего аж до выпирающей бедренной косточки. Декольте доходило до самого пупка, обнажая соблазнительные формы. Сверившись взглядом с оригиналом, я немного загордилась.

На всякий случай я рискнула обойти статую. Оголенная спина и …Мама! Трусов и панталон скульптор не предусмотрел, в целях экономии материала. Вырез на спине доходил до того, места, где у меня гипотетически торчит шило, слегка приоткрывая завесу между двумя округлыми тайнами. Безвестный, очень отважный … я взглянула на Альберта… и бессмертный скульптор воплотил все свои эротические фантазии. Я даже заглянула себе под юбку.

- Ты что делаешь! – простонал Альберт, оглядываясь по сторонам.

- Проверяю, все ли там не месте! – простонала я. - Альберт… За что?

- Внизу написано, - странным голосом произнес Альберт, глядя на «шедевр современного искусства». Мне вдруг стало понятно, что в списках пострадавших специально оставят местечко для еще одной фамилии. У творца этого монумента есть все шансы заскочить в последний вагон репрессий.

Я наклонилась к постаменту, на котором был установлен памятник, и прочитала мелкую надпись: «Миссис Краммер (Анабель Эрланс), защищающая Академию. Статуя установлена за особые заслуги перед Академией и магией в целом». Короче. Помним, любим, бдим! Стоим, так сказать, на страже Академии, ожидая мелирования и погон в виде птичьих приветов.

Опыт и Любовь переглянулись. «А судя по платью – за особые услуги!» - простонал Опыт, глядя на мой прикид. Альберт смотрел на памятник, а потом переводил взгляд на «натурщицу», не настолько отважную, чтобы позировать в такой одежде.

- А можно его как-нибудь убрать? – с надеждой спросила я, понимая, что роднит меня с Вождем пролетариата. Он указывает путь, а я перекрываю дорогу всем своим миниатюрным тельцем.

 Альберт посмотрел на меня так, словно мысленно оторвал руки скульптору и теперь прикидывает, выбросить их или оставить в качестве вещественного доказательства преступления.

«Оторвал от тела – приложил к делу! Портрет на память! На фоне статуи!» - прокашлялся Опыт, прикидывая, полагаются ли нам дивиденды от народной любви. – «Теперь ты – лицо Академии! Хотя нет, судя по тому, что первое бросается в глаза, ты теперь…». «Хватит!» - возмутилась я, внутренне негодуя.

Мы с Альбертом немного отошли. Сначала просто отошли от памятника, а потом и от впечатления. Патруль стоял чуть дальше, внимательно следя за студентами, которые спешили на занятия. Пусть Академия еще до конца не восстановлена, но это же не повод устраивать каникулы?

- Что они делают? – я захлебнулась слюной, глядя, как каждый студент считает своим долгом либо поздороваться со мной за руку, либо обнять меня. Молодые люди, воровато оглядываясь, натирали мне до блеска грудь, с явным восторгом и наслаждением. Особенно им нравилась левая. Правая – так себе…

- Сейчас спустится Освальд. Заходить в Академию я не буду и тебе не позволю, пока не будет уверенности в том, что потолки не рухнут, а стены не сложатся, - вздохнул Альберт, глядя, как очередной студент, положил руку на мою левую грудь, перед тем как зайти в стены родной альма-матер.

- Ты расстроился, что тебе памятник не поставили? – спросила я, глядя, как бессовестные студенты тискают меня и снова натирают мне грудь, пожимая мою бронзовую руку в качестве приветствия. – Понимаешь, ты – большой… На тебя много материала надо… Из двух зол они выбрали меньшее. Меня… И на белье сэкономили… А давай так! Я отвлекаю внимание, а ты тихонечко меня заклинанием «тынь» и все! Как тебе идея? А потом мы с тобой делаем вид, что совершенно ни при чем! Если что – вали все на меня! Кста-а-ати! Интересно, а что бы натирали тебе?

- Я даже думать об этом не хочу! Ты предлагаешь, чтобы я направил заклинание в отвратительно сделанную статую любимой женщины? – спросил Альберт. – Это раз. Второе. Вот до этой клумбы …

Я еще раз взглянула на клумбу, быстро воздвигнутую на месте колумбария.

-… территория Академии. По градостроительной документации они имеют право устанавливать на ней все, что хотят, - закончил свою мысль Альберт, глядя как очередной студент мужского пола потерся о мою грудь, а потом зашел в Академию, преисполненный счастья. Студенты женского пола просто жали мне руку и целовали в щечку, перед тем, как скрыться в величественном, но не до конца отреставрированном, здании.

Я нетерпеливо перекатывалась с носочков на пяточки, повиснув на руке Альберта и жалобно глядя на него.

- А можно запретить им прикасаться к статуе? – поинтересовалась я, стараясь не смотреть на свои кривые и… почему-то босые ноги. На обувь тоже материала не хватило? «Получила по заслугам за недавние заслуги!» - сардонически улыбнулся Опыт. – «Будешь знать, как спасать!»