Единственное, что огорчало Марко – это то, что у него нет проблем со зрением. Он с вожделением смотрел на очки Альберта и вздыхал. Зато желания учиться, было хоть отбавляй. Упорства Марко было не занимать. Я даже не знаю, кто был еще более упрямым он или его наставник, но в лице Марко Альберт получил группу поддержки. И пусть говорят, что двое против одной - это нечестно, не сомневайтесь, я просто дала моим инквизиторам фору, поигрывая ключиками к сердцу каждого. Однажды я попросила мастера сделать Марко очки с обычными стеклами. Точно такие же, как у Альберта, а потом презентовала в качестве подарка. Счастью Марко не было предела.

Альберт постоянно возмущался из-за того, что Марко всегда лез на передовую и был готов спасать всех и каждого ценой своей жизни. Привычка это делать сильно огорчала Альберта, который вынужден был его оттаскивать, ругать, отчитывать, отстранять от дежурств. Не помогало. При первой же возможности рискнуть, Марко таки рисковал. На семейном совете встал вопрос об увольнении Марко из инквизиции, что для Марко было трагедией. В итоге я решила поговорить с виновником скандала. В процессе разговора выяснилось, что дело в … фамилии и в том, что совершил его отец. Марко всеми силами пытался доказать, что он больше не сын ректора. Он – инквизитор! И его магия служит на благо! Как вы не понимаете?

Правительство обсудило этот вопрос, неоднократно обмениваясь поцелуями в знак согласия. Альберт заметил, что уже неоднократно слышал от своих подчиненных «сын ректора». Конечно, это пресекалось, наказывалось, но… Людская память очень избирательна. Она помнит только зло. Чтобы оправдать себя в своих же глазах, они свалили все на бедного Марко, вспомнив с чего все началось. Марко держался, тренируя презрительный взгляд и несвойственную для столь юного возраста выдержку. Его пытались травить в патрулях, зная, что Марко слишком горд, чтобы побежать жаловаться, и слишком дисциплинирован, чтобы ответить на провокацию. Прошлое действительно тяготило его и не давало ему спокойно жить. Он чувствовал свою вину за случившееся, часто вспоминал тот злополучный день и переживал.

В итоге Альберт не выдержал. Он заявил о том, что Марко – его сын. И точка. И с этого момента носит фамилию Краммер. Но в отличие от «папы-ректора», «отец-инквизитор» гонял Марко и в хвост и в гриву, не давая спуску и поблажек. Все, что другим инквизиторам сходило с рук, Марко не прощалось никогда.

Первое время на Марко было страшно смотреть. Работа-учеба, работа-учеба. Я не выдержала и заметила, что поговорю с Альбертом. Нельзя же так издеваться над человеком! Марко возмутился, отрываясь от учебника: «Я не хочу опозорить фамилию Краммер!». И снова обложился книгами. А однажды, лежа у меня на груди, Альберт заметил, что глядя на Марко он видит себя в юности. И если бы не «отойдите, я сам справлюсь!» все было бы вообще замечательно.

Я вошла в комнату, понимая, что сейчас ко мне будет много вопросов… И пощады мне не будет. Разве что потом пожалеют. Накажут, а потом снова пожалеют… Как обычно.

Альберт сидел в кресле, разглядывая решение Марко. Марко уже получил новое задание и сидел за столом, напряженно думая и сосредоточенно что-то выписывая из книг.

Раздался звонкий голосок и топот ног. Из смежной комнаты вырвалось маленькое чудо, спасая маму от неминуемой расправы. Теория вероятности и закон подлости работают в паре. Это - трогательная попытка Альберта низвергнуть свежеизбранного канцлера от магии в декрет. «Мама! Папа! Малко! Я плоснулась!». Мисс Сто Движений в Секунду тут же схватило свою любимую игрушку – мамин старый планшет, стянуло у Марко со стола ручку, заглянуло в книги, поморщило носик, встряхнуло русыми волосами и нарисовало «каляку-маляку» на своем листочке. Критично осмотрев свою работу, мисс Я Пишу Статью Не Мешайте, добавила к «каляке-маляке» еще что-то, высунув язык от усердия.

Через пару секунд оно бросилось ко мне показывать «лаботу». Я вздохнула, глядя на планшет и корявые буквы, хаотично собранные со всего алфавита, похвалила и только хотела поцеловать… Все. Не успела! Маленькое чудо бросилось к Марко, брать «интелвью».

- Малко! Ты любишь папу? – поинтересовался маленький «урналистик», положив планшет на стол. Это я случайно оговорилась, и теперь мы называем наше маленькое чудо «урналистиком» из-за того, что каждая бумажка превращается в «статью», а потом отправляется в корзину для бумаг. Из всех игрушек, которые у нее были, а поверьте, их было столько, что хватило бы целому детскому саду, ибо раскрутить папу на новую игрушку для нас – плевое дело, мамин старый планшет и ручка были самыми любимыми.

- Я безмерно уважаю Мистера Краммера, - начал Марко со вздохом, листая книгу и краем глаза заглядывая в «записи» мисс Не Смотри, Я Пишу. – Я ему очень благодарен. Он стал для меня настоящим отцом. Я хочу во всем походить на него и буду стараться!

- Говоли медленней. Та-а-ак! Малко, а маму любишь? – наседал на него четырехлетний «урналистик» по имени Элизабет, названный единодушно в честь бабушки. – Малко! Отвечай!