Освальд вышел в сопровождении свиты. Завидев нас, он вздохнул и подошел. Альберт стоял, заложил руки за спину. Судя по тому, как он держал их, правая рука хотела дать кому-то в морду-лица, а левая ее удерживала от «увековечивания» чужой физиономии.

- Объяснения, - произнес Альберт, снова глядя, как мою каменную грудь полирует до блеска какой-то щуплый маг. – Я требую объяснений.

Какая-то девушка поцеловала меня в щеку и зашла в Академию.

- На территории Академии мы имеем право устанавливать все, что захотим. Вот и все объяснения. По просьбам студентов и преподавателей, спасенных миссис Краммер, мы установили ей памятник из редчайшего камня. Заметьте, ни один маг не удостоен чести быть увековеченным, а ваша супруга, или будущая супруга, не важно, за доблесть и мужество, была удостоена этой чести… - спокойно ответил Освальд, глядя на меня. – Поскольку миссис Краммер по восстановленным документам, закончила Академию в этом году с отличием…

Я подавилась свежеполученной информацией. Левая рука Альберта удерживала правую изо всех сил.

-… мы просим ее подняться наверх и получить диплом, который ей вручат в торжественной обстановке. Вы тоже можете поприсутствовать при вручении.

Никогда еще Освальд не был так близок к тому, чтобы его памятник был установлен рядом с моим. Только с одной разницей. Ему - посмертно.

- Мы также просим поприсутствовать на открытии стенда в ее честь. Мы взяли портрет с листовки… - начала женщина-маг, поправляя медальоны на груди. – Нам он очень понравился. У нас просто текста много, а картинок пока мало. И мы хотели бы уточнить у инквизиции имя художника, чтобы заказать портрет побольше. Во всю стену.  Если вы его увидите, то передайте, что мы хорошо заплатим.

«Заплатят… За все заплатят!» - согласился Опыт, глядя, как Альберт шумно вдыхает, а потом медленно выдыхает.

***

Я стояла, прислонившись к колонне, и сжимала планшет. За круглым столом Зала Совета сидел Альберт, который потом вечером отдаст мне свои «вопросы» и Освальд, который отдаст мне свои «вопросы» на выходе, потому, что в противном случае у него не будет выхода.

«Горькая правда» снова заработала. И теперь нужно что-то написать про Совет, а у меня нет вдохновения. Раньше я писала для людей, надеялась, что им будет интересно, а теперь понимаю, что развлекать и информировать тех, кто месяц назад хотел моей смерти, мне  совсем не хочется. Нет, я, конечно, напишу статью… Перепишу из протоколов, добавлю официоза, но это будет не то...

Казалось бы, если нет вдохновения, зачем переводить чернила? Но дома я чувствую, как кисну и плесневею. Не тот я человек, которого устроит поход в магазин и обратно. Свадебная церемония прошла скромно. В узком кругу близких людей. На ней присутствовали Томас, Джеральд, Марко, миссис Бэнгз, Освальд и десять инквизиторов, которые защищали Альберта до конца. Без масок. Я долго смотрела на одно лицо, которое мне показалось смутно знакомым.

- Я видела вас раньше, - заметила я, подозрительно глядя на молодого человека.

- Миссис Краммер, - вздохнул парень, подходя ко мне. – Это я держал вас на руках в тот день…

- Нет, раньше! – покачала головой я. – Я не помню где… Просто лицо знакомое…

- Может быть, встречали в городе? Я недавно работаю в инквизиции! – ответил парень.

- А… Ну может быть… - протянула я, с сожалением думая о своей дырявой, как дуршлаг памяти.

- Просто до этого я лежал в Лечебнице… - вздохнул парень. – И шансов у меня было немного. Мне так сказали…

И пока кто-то нежданно – негаданно устраивается на работу в инквизицию в состоянии овоща, меня не берут туда ни под каким соусом. Я даже ходила на собеседование к непосредственному руководителю. Попасть на работу через постель у меня, как ни странно, не получилось. Даже массаж не склонил моего потенциального работодателя в сторону «да», несмотря на все мои усилия. Под конец собеседования мне сообщили следующее: «Дома поговорим». Зато попила чая с печеньем. Не таким вкусным, как раньше. Другим. Но оно, по крайней мере, не отдавало горелым.

Неподалеку от меня зевала разодетая журналистка «Магического Вестника», а  в двух шагах от нее разглядывал потолок унылый журналист «Справедливости и закона». Они поглядывали на меня с завистью. К концу заседания у меня будет сразу два протокола, а у них по одному.

Единственное, что предложил мне мой «потенциальный работодатель», после массажа, так это работу в «Справедливости и законе». Я фыркнула. Становиться рупором инквизиции мне не хотелось. Вне зависимости от результатов собеседования, свою порцию любви и обожания мой несостоявшийся работодатель получил с лихвой и от чистого сердца. Если бы меня взяли на работу, то это был бы первый случай в моей жизни, когда я любила бы свое начальство нежной, чистой и искренней любовью…

Делегация магов помолодела. Стариков среди них не было. Среди «делегатов» стоял Томас Линдер, в красивом сюртуке, украшенный медальонами и амулетами на все случаи жизни, как и подобает уважающему себя магу. Он выглядел солидно, держался уверенно, иногда бросая на меня короткие взгляды.