Во мне оставалось ещё несколько чувств, и изредка я испытывал эту ограниченную гамму. К примеру, злость. Злость сильное чувство, и даже неспособность к эмоциям не смогла убить во мне его полностью.

Но вот ревность... Я не испытывал ревности к своим прошлым любовницам. Скорее скуку.

Все они знали, ради чего приходили. Все они отлично исполняли договор. Я не боялся, что одна из них уйдет, влюбится или предпочтет другого.

Напротив, они надоедали так быстро, что я прощался с ними первым. И, пожалуй, не расстроился бы, если бы хоть одна из них сама ушла к другому.

Но с Элеонорой было иначе. Вряд ли я способен на ревность, ведь для этого нужны хоть какие-то чувства. Ревность ведь строится на симпатии или влюбленности. А на такое я был точно не способен. Но, может, это чувство собственности?

У меня были вещи в доме, которыми я предпочитал пользоваться один. К примеру, перо, книга для записей, в конце концов, стул в моем кабинете. И я бы не хотел, чтобы к этим вещам прикасался кто-то другой.

С Элеонорой было так же. Я просто знал, что она моя на данный момент. А чувство собственности жило во мне давно, возможно, как и злость, оно не исчезало. Просто не было моментов в жизни, когда кто-то претендовал на вещи, которые я посчитал личными.

К концу поездки я был доволен собой. Ведь теперь все стало предельно ясно. Просто я счел Элеонору лично своей, как, к примеру, свой стол.

Я был совершенно спокоен, но только до тех пор, пока Элеонора не свалилась ко мне в объятья.

И здесь уже в игру вступили физические потребности. Тело, в отличие от разума, было здорово. И нежные ручки на моих плечах снова и снова лишали контроля. Она так старательно пыталась отстраниться, а сама отталкивалась холодными пальцами от моих рук.

Чтобы привести разум в порядок я даже приказал себе не дышать. Мои желания стали иметь слишком много власти, когда Элеонора оказывалась рядом.

Я понял, почему Элеонора вызывала во мне такое яркое чувство собственности. Потому что я ее хотел, но не мог получить.

Да, воздержание всегда увеличивало интерес. Многие мужчины женились просто из-за того, что мечтали, как заглянут девице под юбку.

Мои настоящие любовницы были доступными, а Элеонора нет. Вынужденный отказ. Можно было начать гордиться, что снова внес ясность в собственные поступки и желания.

Но вместо этого я был ужасно зол, что не мог приказать себе успокоиться. Я мог только делать вид, что спокоен, но сам то и дело кидал взгляд на то, как Элеонора поправляет платье.

Я мечтал, как вернусь домой, запрусь в кабинете и не буду выходить, чтобы не видеть Элеонору как можно дольше.

Но этот вечер был полон сюрпризов. Так, вторым сюрпризом после лорда Дернли стал мой фамильяр.

Он появился из ниоткуда. И снова исчез, стоило мне сделать пару шагов. Отвратительный вечер! Все шло наперекосяк. Я тщательно продумывал каждый шаг, но, когда наступало время, все шло совсем не так. Еще и фамильяр, от появления которого внутри все забушевало с новой силой.

Я поспешил в дом, в надежде, что скоро останусь один. Но здесь ждал третий сюрприз. Королевский двор спустя столько лет направил мне приглашение. Вот же злобный дух!

Это могло стать настоящей проблемой в моем плане. Я быстро принял решение. Нужно узнать, есть ли приглашение у Элеоноры, ведь я даже заснуть не могу, мучаясь от неизвестности.

Нужно срочно продумать новый план. И лучше бы духи были милосердны, и приглашение получил я один.

Но стоило направиться к выходу, как я получил четвертый сюрприз. Леди Фокс чуть не упала, спотыкаясь об пышный подол своей синей юбки.

— Я поеду с тобой, – упрямо заявила она.

Меньше всего мне бы сейчас хотелось находиться с Элеонорой наедине. Но вот только как донести это до не в меру настойчивой леди, я не знал.

Элеонора

Ответы мне нужны были прямо сейчас! Поэтому я не собиралась сдаваться. Адриан пытался оставить меня дома, но дело касалось непосредственно моей персоны. И я была непреклонна.

Герцог желал узнать о приглашении не меньше меня, поэтому недовольно уступил, позволив составить ему компанию.

Я отметила, что он уже, кажется, привычно не в духе. Но, возможно, и осуждать его не стоило, ведь все наше дело под угрозой. А для Адриана его планы имели огромное значение.

К сожалению, я никогда не встречалась с принцессой или королевой лично и сама не могла оценить степень опасности для нас. Я лишь опиралась на слухи. Но вот Адриан был родственником короля и наверняка был лично знаком с королевой.

Поэтому, когда карета двинулась, я не выдержала и сказала.

— Ходит много слухов о способностях королевы, – попыталась ненавязчиво начать интересующий меня разговор.

— Ее способности и правда уникальны, – сказал Адриан. — Как, впрочем, и принцессы.

— Значит, все, что говорят, это правда? – уже более беззастенчиво спросила я.