— Разве я выбирал с тобой наряды? – задал он вопрос с жирным намеком и вздернул бровь. Но не успела я и придумать, что ответить, как герцог добавил более провокационную фразу: – Мне доставляет удовольствие мысль, что ты обязательно продемонстрируешь все купленное.

За нами во все глаза следили девушки, они навострили уши, услышав последнюю фразу. Я приказала себе успокоиться и напомнила, что мы лишь играем.

Мы приехали сюда, чтобы продемонстрировать, насколько Адриан щедрый любовник. Все, что происходило, имело цель, а поведение герцога – лишь средство к достижению этой цели.

Уже завтра модистки распустят слухи об увиденном. И вся столица начнет тихо обсуждать наш роман. Только ради этого Адриан кокетничал со мной и одаривал подарками.

Я кинула взгляд в зеркало и окончательно примирилась со своей ролью. Ведь из отражения на меня смотрела больше не швея в старом платье, а любовница герцога в зеленом муслине и новых туфельках. У девушки из зеркала изменился даже взгляд. Она выглядела намного увереннее.

Иногда ради того, чтобы обрести храбрость, не нужно покупать зелье, достаточно купить новое платье.

— Всенепременно покажу, – улыбнулась я, но не оторвала взгляда от зеркала. – Разве могу я лишить нас такого удовольствия? — кокетливо добавила, взмахнув шляпкой.

Я поймала темный взгляд Адриана в зеркале. Он снова улыбнулся. Уверенная девушка и довольный герцог, такая пара не могла остаться без внимания. Но теперь я к этому вниманию была готова.

Адриан

— Что здесь произошло? – спросил я, осматривая руины. Разгромленный фонтан, поросший высокой травой дом, разбитые окна и вырванные из лестницы половицы. И это мы еще не зашли в сам дом.

Элеонора была в игривом настроении. Платье цвета изумруда, туфли и комплекты нарядов на любой случай сделали свое дело. Леди Фокс кокетничала, улыбалась, краснела, а после снова кокетничала.

Она даже предложила мне выбрать женское белье. Признаться, женское белье я выбирал впервые. Мои любовницы обычно справлялись с этим сами, а Аделаида никогда бы не позволила мне даже и помыслить о ее нижнем белье.

Эта ситуация даже немного позабавила. Леди Фокс была полна сюрпризов, это вносило какое-то разнообразие с приятным послевкусием.

Оказалось, выбирать женское белье не так уж и сложно, я прекрасно знал свои вкусы и с легкостью отобрал нужные эскизы. Но даже мимолетного взгляда хватило, чтобы представить выбранные модели на Элеоноре.

Шелка и кружево на тонком девичьем силуэте. Воображение сыграло со мной злую шутку, распаляя желание и фантазии.

Я признал одно: будь у меня чувства, я мог бы увлечься этой леди. Ее детской непосредственностью, искренностью, тем, как краснели ее щеки и вздрагивали ресницы.

Но чувств у меня не было, поэтому я видел в леди Фокс красивую женщину, которая была вполне в моем вкусе. Впрочем, это и неудивительно: она была дивно хороша собой. И с каждым новым нарядом расцветала все больше.

После того как мы подобрали наряды и вышли из салона, Элеонора все еще пребывала в хорошем расположении духа. В этот раз она с радостью поддерживала разговор. Даже банальную беседу о погоде и показавшемся солнце.

Но настроение у Элеоноры пропало быстро, уже на половине пути к ее родовому поместью. И стоило увидеть дом вблизи, я понял причину.

Никак не ожидал застать его в таком плачевном состоянии. Ведь еще год назад Элеонора со своей семьей жила здесь. При этом они были достаточно зажиточным семейством, чтобы запустить дом до такого состояния.

— После того как мы уехали, недели через две кто-то пытался ограбить дом и вынести то, что осталось, – она мрачно пожала плечами и поежилась.

— Грабители? – спросил я. – Но зачем им разрушать фонтан или отдирать половицы?

— Жандармы сказали, что мародеры, — Элеонора провела рукой по некогда красивому фонтану. Отломанный ангел валялся на боку, порытый мхом и плесенью – печальное зрелище.

Элеонора с грустью прошла вперед, и я подался следом.

— Ты еще не видел, что внутри, – сказала она на вздохе, грустно покачав головой.

Внутренне убранство оказалось еще хуже, чем внешний вид двора. Оборванные клочки обоев, отодранные половицы от центральной лестницы, осколки зеркала и годовой налет пыли. Это было первым, что бросалось в глаза еще на входе.

Девушка застыла возле центральной лестницы и слегка сгорбилась. Было видно, что ей тяжело находиться здесь.

Я мог это понять, ведь сам проходил через подобное. Мое родовое поместье сгорело дотла. И даже не испытывая чувств, я ощутил нечто непонятное, когда смотрел на обгоревшие остатки.

Я дорожил родительским поместьем и, вместе с тем, мечтал уехать как можно дальше. Все в доме навевало воспоминания о матери, отце и о том дне, когда я все потерял.

Поэтому я рассчитывал жениться и уехать в свое герцогство. Причин оставаться в столице после свадьбы у меня не будет.

— Жалеешь? – спросила Элеонора, выдергивая меня из потока мыслей. Она выглядела испуганной и напряженной.

Девушка снова начала кусать щеку, и я даже не понял, из-за чего она так изменилась в лице.

— О чем? – спросил, не понимая её вопроса.