От пристального взгляда я почувствовала знакомое волнение.

— Я думаю, что время, проведенное вместе, пойдем нам на пользу. Нам необходимо хотя бы стать друзьями, Эли.

От того, как мягко он произнес мое сокращённое имя, я застыла. Таким же голосом Адриан говорил и когда просил ему доверять.

Но вместе с этим я помнила и слова Пэгги, стараясь отогнать от себя ненужный флер очарованности.

Нам нужны четкие границы, в этом няня права.

— Я уже отношусь к тебе как к хорошему другу, ты сделал для меня очень многое, – через минуту молчания ответила я и опустила глаза в тарелку.

Адриан ничего не сказал, я чувствовал его взгляд на себе, но не отвечала, желая поскорее доесть и поехать в город. Нужно было как можно скорее разобраться с этим, пока я совсем не утонула в своих долгах и чувствах к герцогу.

Глава 16

Адриан

Все утро Элеонора была в своих мыслях. Несмотря на то, что я перевез ее вещи и нанял служанку, леди Фокс оставаться в моем доме не желала, как и Пэгги.

Пэгги еще с утра заявила о необходимости посещения лавки. Она согласилась принять мой заказ, но, сославшись на отсутствие необходимых инструментов и беспокоящихся клиентов, уехала в лавку рано утром.

Леди Фокс вышла на завтрак значительно позже. Я отметил, что синий цвет выбранного платья был ей к лицу. Старания служанки также не прошли даром, волосы девушки были аккуратно уложены и украшены заколкой. Вот только встревожила бледность моей «любовницы». Она должна была выглядеть отдохнувшей, а вместо этого была измученной и бледной. Это было не совсем то, что я желал бы показать аристократам. Именно поэтому не мог отпустить ни Пэгги, ни Элеонору.

Девушке нужно было больше отдыхать и есть. Она слишком много работала и мало спала.

Как только Элеонора узнала об отъезде Пэгги, она впала в свои мысли и отстранилась. На завтраке ела мало, что мне не понравилось. Я пытался завести беседу как за завтраком, так и в карете. Но старания были напрасны.

Признаться, я и сам ненавидел пустые беседы и предпочел бы одиночество поездке по магазинам. Но понимал необходимость выстроить связь с Элеонорой. Мне нужна была яркая любовница, а не бледная тень.

И, тем не менее, в карете пришлось признать поражение. Леди Фокс разговаривать не желала, она была сдержанной и холодной. Поэтому, сдавшись, я, так же, как и она, молча уставился в окно.

В конце концов, женщины охотнее ведут разговоры, когда тратят деньги на платья и шляпки. Я сделал расчет, что наладить отношения будет проще, если настроение Элеоноры станет лучше.

Сделал выбор в пользу самого дорого и известного ателье в столице. Несомненно, там была очередь, но только не для тех, кто готов заплатить больше. Однако выйти я решил раньше, на центральной площади, чтобы иметь возможность прогуляться в компании леди Фокс.

Невинная прогулка могла стать прекрасным поводом для слухов, а совместная покупка дорогих нарядов сделает эти слухи еще интереснее.

Но когда я приказал кучеру остановить карету, мою спутницу это удивило.

— Здесь разве есть лавки с одеждой или ателье? – встревоженно спросила она.

— Я думаю, нам стоит прогуляться, – ответил уверенно, почувствовав взгляд Элеоноры на моей трости. Должно быть, поймав ответный взгляд, девушка тут же устыдилась и опустила глаза. Было видно, что задеть она меня не хотела. Но ее молчаливая жалость все равно кольнула, напоминая о моей слабости.

Я вышел и подал руку, чтобы Элеонора могла спуститься, и она тут же вложила свою ладонь в мою, слегка вздрогнув.

Леди Фокс выглядела зажатой, и я задал вопрос, который меня мучил несколько дней.

— Я пугаю тебя, не так ли? – спросил я, пытаясь понять ответ.

Девушка чуть не упала, пропустив ступеньку кареты, но вовремя удержала равновесие, опершись о мои руки. Я внимательно вгляделся в голубые глаза, но поймал в них лишь удивление.

— Нет, — быстро ответила она.

— Значит, вызываю жалость? Это легко прочитать в твоих глазах.

Элеонора застыла, она чувствовала себя неловко, а я, воспользовавшись ее замешательством, отдал приказ кучеру ждать нас у ателье.

— Ты не вызываешь жалости, Адриан, – все же набралась сил ответить Элеонора. – Я просто переживаю как друг, что тебе будет тяжело идти. Это разные вещи. Думаю, в нашей ситуации жалость больше вызываю я. А твои поступки и характер могут вызывать разве что восхищение.

От последней фразы я вздернул бровь, а Элеонора слегка отшатнулась и выпрямила плечи. Давно уловил ее привычку прикусывать часть щеки. Смысла делать себе же больно не понимал, но предположил, что так леди боролась с нервами.

Карета дернулась и двинулась в направлении ателье. Это привлекло внимание гуляющих на площади аристократов.

Внимательные взгляды не заставили себя ждать. Их заметил не только я, и уже через пару мгновений было непонятно, смущена Элеонора из-за последних слов или из-за прохожих.