— Вообще-то, я солгала, — сказала она, словно отвечая на его мысли, и Харри непроизвольно втянул носом воздух, проверяя, не выделяет ли он какой-нибудь уловимый запах.

— О том, что он изменял?

— Нет, о ссорах. — Она тяжело вздохнула. — Мы поссорились за день до его смерти.

— Вот как. Из-за чего?

— Из-за денег.

— Не могли бы вы рассказать подробнее?

— Он взял взаймы у... ну, у людей, с которыми лучше не связываться.

— Например?

— Я не знаю, кто они такие. Знаю только, что сумма была огромной и он вовремя не вернул долг... срок платежа прошел.

— Тогда они, скорее всего, придут требовать эти деньги с вас.

— Я тоже так думаю.

Харри разглядывал её лицо. Широкое, со следами оспы или юношеских прыщей. Карие глаза излучали спокойствие и негромкую уверенность женщины, которая знает, что справится с чем угодно. Вдова с двумя детьми и долгами перед ростовщиками. Он откашлялся.

— Если он был должен такую сумму и готов был пойти на все ради семьи, как вы думаете, мог ли он инсценировать собственное убийство?

— Нет, — ответила она без тени испуга, причем настолько быстро, что Харри понял: она и сама уже размышляла над этим. — Только не дома, когда мы с детьми были рядом. Никогда. Ведь он не мог быть до конца уверен, что мы останемся в подвале.

— Но вы не исключаете, что он мог подумывать о самоубийстве, чтобы обеспечить ваше будущее?

Она устало улыбнулась.

— Ты многое повидал, Харри, я вижу это по твоим глазам. Я права?

Харри помедлил, прежде чем кивнуть.

— Я тоже. Так что мы ничего не исключаем, правда?

— Пожалуй, нет. А это значит, что я должен задать следующий вопрос.

Он заметил, как она внутренне подобралась, уже зная, что сейчас услышит.

— Это вы убили своего мужа?

Она сглотнула.

— Нет.

Харри сделал вдох.

— Согласитесь ли вы подписать соглашение о прохождении проверки на детекторе лжи и ответить в том числе и на этот вопрос? И сразу хочу пояснить: даже если тест покажет, что вы говорите неправду, одного этого компании будет недостаточно, чтобы отказать в выплате. Но если он подтвердит вашу искренность, есть отличные шансы, что компания больше не станет тратить ресурсы на разработку этой версии.

Было видно, что она глубоко задумалась.

— Думаю, правильнее будет ответить «нет», — сказала она. — То, что вы говорите, звучит логично, но ваша работа — сделать все возможное, чтобы компания не платила.

— Не всё, — возразил Харри. — Но вы правы. Возможно, вам стоит обсудить это с адвокатом.

— В этом нет нужды, потому что я согласна, — ответила она.

— Вот как?

— Да. На то есть три причины. Во-первых, дети испугаются, если поймут, что вы и полиция подозреваете маму. Во-вторых, даже если тест ошибется и покажет, будто я лгу, мне нечего бояться вашей проверки. И в-третьих, я хочу, чтобы вы и полиция бросили все силы на поиски того, кто на самом деле убил Биргера. Так что давайте ваше соглашение.

— У меня его с собой нет, — признался Харри.

Она долго смотрела на него. Между её бровей пролегла складка.

— Скажи мне, Харри, а не тебе ли самому нужно пройти этот тест?

— Хм. По правде говоря, компания не имеет права проводить проверку на полиграфе. Но мой личный тест вы только что прошли. — Харри улыбнулся и тяжело поднялся на ноги. — Спасибо за ответы, госпожа Неслунн.

— Ламай.

— Спасибо, Ламай.

— Я ошибусь, если предположу, что вы недавно на этой работе, Харри?

— Нет. Только начал.

Она кивнула.

— Ты весь напряжен, тебе нужен массаж. Я вижу, что вся правая сторона у тебя каменная. Я снова работаю со своей сестрой в салоне на Майорстувейен. Могла бы тебя размять. Без «хэппи-энда».

— Спасибо, но я... — Харри искал, но находил только неподходящие слова.

— Не любишь, когда к тебе прикасаются незнакомцы? — спросила Ламай и негромко рассмеялась, глядя на выражение его лица.

Когда он обувался у входной двери, к нему неторопливо притрусил эрдельтерьер и принялся его обнюхивать. Харри успешно прошел проверку: пес лизнул его в руку и завилял хвостом.

— Ну вот, видишь. Тебе стоит завести собаку, Харри.

— С чего ты взяла, что у меня её нет?

— По твоим глазам видно. Ты одинок.

Из детской донесся детский смех.

— Они... — начал он.

— Да, они смеются, когда играют. И плачут, когда я укладываю их спать, а папы нет рядом.

— А вы?

— Я их утешаю. А сама горюю, когда они засыпают. — Впервые он услышал, как плач перехватил её связки. Она откашлялась. — Если бы со мной здесь была семья, все было бы иначе. Но я одна, и не могу позволить себе раскисать надолго.

Харри тоже прочистил горло.

— Понимаю. Похоже, вам действительно нечего скрывать, Ламай. Могу я спросить, почему вы отказались давать показания полиции?