— Ну... Пожалуй, довольно сильно. Единственное, что приходит на ум в качестве близкого примера — это массовое убийство в школе «Колумбайн» в 1999 году, совершенное Харрисом и Клиболдом. У Харриса были явные нарциссические и психопатические черты серийного убийцы, он был лидером. Клиболд же был депрессивным, уязвимым, со склонностью к суициду и профилем школьного стрелка. Клиболд хотел умереть, в то время как Харрис на самом деле хотел выжить и прославиться.

— Мм. Для пар, совершающих убийства вместе, типично, что один человек доминирует и манипулирует другим. У него более высокий интеллект, он способен планировать сложные убийства и избегать поимки. Киноубийства сложны, тщательно спланированы и хладнокровно исполнены. К тому же преступник заметал следы без какого-либо явного желания быть разоблаченным. Соответствует ли это твоему профилю Тима Каландера?

Витт не ответила.

— Это значит «нет»?

— К чему ты клонишь, Харри?

— Посмотрим.

— Ты же знаешь, что начальство сейчас хочет, чтобы все сидели тихо и не раскачивали лодку? Особенно ты, с учетом твоего отстранения.

— Кто это — «они»?

— Те, кто прямо сейчас греется в лучах славы от раскрытия дела. Они, кстати, собираются особо отметить заслуги всей следственной группы и лично Катрине Братт. В их нарратив не очень вписывается то, что спившийся, любящий пострелять старик сделал то, что не удалось никому другому.

— Откуда у тебя эти сведения?

Харри услышал, как хлопнула дверь и зазвучали томные аккорды песни Тейлор Свифт «August».

— Изнутри, — быстро прошептала Витт и повесила трубку.

За долю секунды до того, как связь прервалась, Харри услышал чей-то голос. Прозвучал всего лишь обрывок слога, так что, хотя ему и показалось, что он узнал бывшего коллегу, ставшего теперь политиком, он, разумеется, мог ошибаться.

Он остался сидеть, уставившись в монитор и размышляя. О Тиме Каландере, который хотел умереть. О первой мысли, которая пришла ему в голову, когда он спускался в старый подземный бункер. О том, что это напомнило ему темницу. Об опечатке. О подтекающей букве D, написанной кровью в сейфе.

— Вы скоро закончите? — спросила сотрудница библиотеки.

— Скоро, — ответил Харри и снова достал телефон.

— Слушаю? — ответили на том конце. На заднем плане Харри расслышал возгласы «аллилуйя» и глоссолалию.

— Привет, Эдди, чем занимаешься?

— Пытаюсь уверовать. Хотя сомневаюсь.

— То же самое. Скажи, когда вы осматривали студию Каландера, вы нашли какой-нибудь ключ от бункера?

— Что ты имеешь в виду?

— Он был заперт снаружи?

В наступившей тишине Харри слышал истерический смех и чьи-то всхлипы.

— Ты отстранен, так что не думаю, что мне разрешено отвечать тебе на это.

— Это называется временным освобождением от обязанностей, и вы просто не задумались об этом, — сказал Харри. — О том, что не нашли ключ. Потому что люди всегда обращают больше внимания на то, что находят, чем на то, чего найти не удается.

— Мы ещё не успели обыскать каждый квадратный сантиметр студии. Но нашли кое-что другое, что может показаться интересным.

— Да ну?

— Помнишь, я рассказывал, что по волосу можно определить, когда конкретный человек в последний раз проходил курс химиотерапии?

— Да. Биргер Неслунн проходил лечение от рака шесть месяцев назад.

— Но в студии мы нашли волос человека, который получал терапию три месяца назад. Мы обнаружили там волосы многих людей, но на этот я обратил внимание потому, что нам дали указание работать с куклой в лесу как на настоящем месте преступления. Среди вещей, которые мы нашли, но не придали значения, был волос без волосяной луковицы на ветке прямо у тропинки неподалеку. Но и в его кератине обнаружились следы химиотерапии примерно трехмесячной давности.

— Мм. Что ещё?

— Мы нашли стопку бумаг, судя по всему, сценарий фильма, по крайней мере, заголовок гласит «Фильм». Похоже, там речь идет о несчастном гинекологе. Я не стал читать всё, но мы отправили это в отдел убийств из-за первой строчки.

— И какая там строчка?

— «Фелиция мертва».

— Мм.

— Может быть, совпадение. Вдруг он просто позаимствовал строчку из песни Корнелиса Вресвика.

— Может быть. Это все?

— Это всё.

— Спасибо, Эдди. — Харри повесил трубку и поднялся с места.

Когда он снова оказался на каменных ступенях перед библиотекой, он посмотрел на часы. Двадцать минут десятого. Он оценил ситуацию.

Грип говорил, что от Пайнвуда есть четыре ключа. И назвал имена ещё двоих, помимо него самого и Тима, у которых были ключи.

Пришло ли время забить тревогу, или ещё слишком рано? Помешает ли нежелание начальства портить праздник действовать достаточно быстро, из-за чего он рискует получить новую жертву? И если так, то не стоит ли ему сделать следующий шаг самостоятельно, чтобы представить неопровержимые доказательства своей теории?