Там — в небольшом оазисе света посреди погруженного во тьму зала размером с половину гандбольного поля — он увидел Кристиана. Тот сидел в высоком режиссерском кресле перед круглым столом, напротив стояло ещё одно такое же кресло, пустое.

— Кристиан? — Бетонные стены отозвались эхом на крик Грипа.

— Рад, что ты смог прийти, Кнут.

Кристиан Боэнг говорил почти шепотом, но его голос заполнил всё огромное пространство.

— Но ведь копировального оборудования здесь нет...

— Подойди и присядь.

Грип сделал как просили. Лежавший на столе между ними предмет был накрыт красным платком. Грип попытался угадать, что это, но под тканью могло быть всё что угодно.

— Что происходит? — спросил он, оглядываясь по сторонам, однако мощный, направленный свет прожекторов Френеля заставлял тьму стоять вокруг них плотными стенами.

— Я солгал, — сказал Кристиан.

— Солгал?

— Я не собираюсь копировать фильм.

Грип почувствовал, как заколотилось сердце. Теперь не оставалось сомнений: здесь что-то не так. Он только не мог понять, что именно.

— А что тогда?

— Я должен рассказать тебе, почему они все должны были умереть — все те, кто собирался снимать «Окончательный монтаж». — Грип сглотнул.

Кристиан поднял дрожащий указательный палец. — Потому что они обещали. Они поклялись в верности тому, что должно было стать шедевром нашей юности. А потом они предали нас. Ты помнишь это предательство, Кнут? Кто, когда, как. И почему.

— Я всё помню, Кристиан, но...

— Так давай поговорим о предательстве. Помоги мне вспомнить, Кнут. Мне это сейчас необходимо. — Грип заерзал в кресле, тщетно пытаясь вглядеться в темноту. — Ну, если хочешь, давай.

Кристиан соединил кончики пальцев. — Я нашел Джона Дейла в баре во время Каннского фестиваля. Он был дураком, который рвался в кино, потому что думал, будто это сплошной гламур, слава и бабы. Он считал, что кино — это Каннский фестиваль на повторе. Он пообещал профинансировать «Окончательный монтаж» сверх тех денег, которые двое из нас уже вложили сами. Особенно когда понял, что Трим Хёуген гарантировал дополнительное финансирование от Кинофонда, если мы сможем обеспечить первоначальный капитал. Но когда мы вернулись домой и Антон встретил «папика», которого я нашел, он убедил Дейла, что его собственное детище, «Проповедник», гораздо перспективнее в коммерческом плане. Вместе они пошли в Кинофонд, где Хёуген сказал: ладно, он может перенаправить поддержку с «Окончательного монтажа» на них, если в «Проповеднике» будут столь же сильные исполнитель главной роли и сценарист. Тогда Антон и Дейл втихаря пришли к нашей Фелиции и нашему Роберту и переманили их на свою сторону. И раз — Антон Вам из оператора «Окончательного монтажа» превратился в режиссера собственного фильма. У нас ушло пять лет на то, чтобы выстроить «Окончательный монтаж». Им понадобилась неделя, чтобы все разрушить. Разве не так все было?

Грип кивнул.

— Предатели до мозга костей. — Кристиан сплюнул на пол.

— Но, — сказал Грип, — ты ведь тоже стал работать над «Проповедником»?

— Это случилось уже потом, когда «Окончательный монтаж» лежал в руинах. Если тебе не дают режиссировать, приходится заниматься тем, к чему у тебя есть способности. У меня был определенный актерский талант, точно так же, как ты отлично управлялся с кранами, операторскими тележками и всей этой техникой. Но это не значит, что человек отказывается от мечты. Терренс Малик потратил тридцать лет, чтобы снять «Древо жизни», Кубрик — столько же на «С широко закрытыми глазами», верно? Та версия «Окончательного монтажа», которую Тим почти успел смонтировать, заняла всего двадцать с лишним лет.

— Она получилась такой, как ты надеялся? — спросил Грип.

Кристиан покачал головой. — Фильмы ведь никогда не получаются такими, какими ты их себе представлял. В редких случаях выходит лучше, но обычно — хуже. Я не видел «Окончательный монтаж», я только знаю, что там нет моей сцены — той самой, ради которой я и согласился стать сорежиссером. Мэрион в душе в «Психо». Без неё проект... ампутирован.

— Помню, ты был на ней буквально помешан.

— Я рассказывал тебе, почему?

— Ты говорил, что в детстве подглядывал за своей тетей в душе в пансионате.

— Я сказал «тетей», потому что признаться в том, что это была моя мать, казалось перебором. Как бы то ни было, тогда мы ведь собирались снять фильм об иконических серийных убийствах из истории кино. Сначала мы лишились финансирования и участников, а когда попытались снова поднять «Окончательный монтаж» на ноги, вышел этот чертов венгерский фильм с такой же идеей и тем же названием. Так что это было неизбежно. Концепция «жизнь подражает искусству». Реалити-фильм, в котором настоящие убийства копируют киноискусство.

— Твоя идея?

— Мне бы хотелось, чтобы так оно и было, но ты прекрасно знаешь, что нет.

— Значит, Тима.

Кристиан Боэнг рассмеялся. — Не ходи вокруг да около, Кнут. Это мы с тобой должны были режиссировать «Окончательный монтаж». Это тебя мы все предали. И это ты их убил.

Грип уставился на него. — О чем ты говоришь? Ты с ума сошел?