Кристиан коротко хохотнул. — Нет, я не сошел с ума, я всегда был таким. Это ты сошел с ума.

— Чего ты х-хочешь, Кристиан? — Кристиан Боэнг откинулся на спинку кресла.

— Я хочу продолжить с того места, где мы остановились. Хочу быть твоим сорежиссером на «Окончательном монтаже». Ведь тебе осталось снять ещё одно убийство, верно?

Глава 72

Кнут Грип сидел в режиссёрском кресле и пытался собраться с мыслями.

В то же время он пытался читать по лицу человека, который когда-то был его лучшим другом. В те времена, когда они работали над проектом «Окончательный монтаж», до того как все они разбежались. Включая Кристиана Боэнга.

Неужели он и впрямь сидит сейчас в кресле и просто блефует?

А если нет, то как Кристиан мог узнать, что он, Грип, и есть Киноубийца? Он ведь не допустил ни единой ошибки. Напротив, в тот единственный раз, когда все едва не полетело к чертям — когда полиция прислала Тиму кинопленку с повесившимся Робертом, и Тим разглядел своего сводного брата в стёклах очков Роберта, — Грипу удалось сымпровизировать.

Когда Тим стоял в темноте у двери веранды с бобиной плёнки в руке, Грипу было страшно. Страшно, что всё рухнет. Он ведь по лицу Тима понял, что тот обо всём догадался. Когда Тим показал ему разоблачающие кадры и попросил пойти в полицию самому, Грип в ответ приставил револьвер «Уэбли» к виску Тима. Тим был человеком робким, нервным и уж точно не из тех, кто станет сопротивляться. Грип забрал сценарий, отснятый материал с убийствами, и они поехали в Пайнвуд. Там Грип запер Тима вместе с отснятым материалом, сценарием, предварительно разряженным револьвером и предложением, от которого тот не мог отказаться.

Смонтировать «Окончательный монтаж».

Самое странное заключалось в том, что Грип знал: как бы омерзительно ни было Тиму содержимое, он проделает блестящую работу. Тим-человек хотел бы сжечь эту плёнку, но Тим-монтажёр — вместе со страхом смерти — неизбежно победит.

Грип вернулся домой и долго, тщательно всё обдумывал.

Было уже почти утро, когда он принял две таблетки Тима — особую смесь бензодиазепина и опиума — и выстрелил себе в грудь, зная, где именно находится защитная пластина. Он взял тот из трёх украденных револьверов, в барабане которого были холостые патроны. Однако грохот оказался настолько сильным, а боль такой резкой, что на секунду он поверил, будто выстрелил боевым. Должно быть, он отключился на пару секунд, потому что очнулся он оттого, что рядом стоял и лаял Джеронимо.

Он разбередил рану, чтобы потекло побольше крови, плеснул немного на диван, оставил на паркете следы волочения и улёгся в ванной. Там он попросту уснул в дурмане таблеток и полной уверенности, что тревогу поднимут сразу же, как только он не явится на съёмочную площадку к вызывному следующим утром.

Был уже день, когда он наконец очнулся и увидел стоявшего над ним Харри Холе.

Разумеется, Грип знал, что подозрение падет на Тима. Тем более если он сам не станет указывать на него пальцем, а сделает вид, будто пытается защитить своего сводного брата.

И действительно, полиция быстро пришла к выводу, что Тим и есть Киноубийца. А если бы они вопреки ожиданиям нашли Тима в Пайнвуде, то — на случай если у них оставались сомнения — обнаружили бы там и один из украденных револьверов «Уэбли».

— Как ты догадался? — спросил Грип. — Что это я?

Кристиан пожал плечами: — Впервые эта мысль пришла мне в голову после третьего убийства. Антон. «Зодиак». Я ведь был единственным, кто читал готовый тритмент, который ты написал для «Окончательного монтажа», так что — да, меня поразило, что убийства в точности повторяют фильмы, которые тогда планировалось включить в коллаж. «Подглядывающий». «Семь». Ну и «Зодиак». Но всё это казалось настолько абсурдным, что я списал всё на случайные совпадения. Пока не прочитал, что Тим выстрелил в тебя в твоей же гостиной, а позже — что ты привел полицию к Пайнвуду, якобы рассчитывая найти там Тима. Но...

Кристиан сделал паузу. Долгую паузу. Он всегда умел хорошо рассказывать истории, этот Кристиан. И цеплять на это женщин, в чем сомневаться не приходилось.

— ...я как раз случайно оказался у окна гостиной и видел, как вы с Тимом шли в Пайнвуд в тот самый вечер, когда он якобы в тебя выстрелил. А чуть позже заметил, как ты возвращался оттуда один. Тогда я и сложил два и два.

Грип кивнул: — Так почему ты ничего не сказал полиции? И если ты понимал, что я убиваю всех, кто нас предал, одного за другим, ты разве не боялся, что я убью и тебя?

Кристиан широко улыбнулся. Улыбкой лучшего друга. Той самой, в которую Грип когда-то верил.

— Потому что они предали и меня тоже, Кнут. Я должен был стать режиссером, а не чертовым актером, который обязан прыгать по первому слову режиссера. Посмотри на меня. Я превратился в шлюху. Шлюху, которую трахают в задницу все более молодые режиссеры, орущие: «А теперь с чувством!»