В-третьих, ей просто хотелось поставить точку так, чтобы было предельно ясно: это она уходит от него, а не наоборот. Ей это было необходимо, а он это заслужил. Хотя ей и было его жаль, она вовсе не собиралась сыпать ему соль на рану. В конце концов, им предстояло снять ещё одну важную сцену, и ей не хотелось рисковать, чтобы съемкам помешали какие-то внешние обстоятельства.

Точнее, внутренние.

— Ты ведь никогда не встречалась с Тимом, — раздался голос Кристиана от окна, — так что вряд ли ты можешь считать это настолько уж ужасным.

— Это ужасно в любом случае, — ответила Теа. — К тому же его взяли прямо здесь, совсем рядом.

— Вон там, — сказал Кристиан, указывая в темноту на перелесок. — У нас там было что-то вроде студии. Тим и Грип жили чуть дальше по этой улице. В те времена, когда у нас ещё были мечты.

— И что случилось? Я имею в виду — с вашими мечтами.

— То же самое, что всегда происходит с мечтами. Мы проснулись, они растаяли и забылись. — Он щелкнул пальцами в воздухе.

— Точнее, двое из нас ничего не забыли. Те, кто знал, что мечту нужно воплотить. Визуализировать. Прожить и материализовать. Что только ради этого и стоит жить.

— И кто же эти двое?

— Уникальность кино как искусства заключается в том, что оно целиком и полностью зависит от сотрудничества, — продолжил он, словно не услышав вопроса. — Архитектурный чертеж, симфония или пьеса могут существовать лишь на бумаге и все равно оставаться искусством. Но только не киносценарий. Он — лишь более или менее тупой инструмент, смутный эскиз. «Оскар» за лучший сценарий выигрывают не лучшие сценарии, а те добротные работы выше среднего уровня, которым повезло попасть в руки людей, сделавших из них великолепные фильмы.

— Не думаю, Кристиан, что ты открываешь мне Америку.

— Отлично. Тогда давай посмотрим фильм. Хороший. — Он допил шампанское и подошел к огромному глубокому стеллажу, в который был встроен телевизор. Повернул ключ в висячем замке на дверце шкафчика и распахнул её.

— Бар, — пояснил Кристиан. — Специально запираю, чтобы дети не таскали. — Теа заметила, что за бутылками стоит несколько DVD-дисков.

— Ты правда пригласил меня, чтобы посмотреть кино?

— Считай это скорее... тизером, — произнес он и протянул ей один из дисков.

На обложке был изображен толстый мужчина в женском кожаном корсете с плеткой в руке. Обнаженная женщина, прикованная перед ним к гинекологическому креслу, была с кляпом-шариком во рту и терновым венцом на голове.

— Это... порнофильм?

— Давай запустим и проверим, что будет. Ты морщишь носик, дорогая. Не твой жанр?

— Я... э-э, не совсем уверена, что это за жанр, — ответила она, разглядывая обложку. — Тут... всего слишком много. — Она уже собиралась заявить, что пришла сюда не порно смотреть, но её прервал звон кухонного таймера.

— Попкорн готов, — улыбнулся Кристиан и зашагал на кухню.

Она поднялась на ноги. Старинную, почтенную виллу семейства Боэнг попытались модернизировать. Судя по всему, по инициативе куда более молодой супруги Кристиана, предположила Теа. С предсказуемо спорным результатом. Черный дуб, каменные плиты и дизайнерские стулья, которые украсили бы современный дом, здесь выглядели так, будто их доставили по ошибке.

Она подошла к шкафу и вернула диск на место. Названия на корешках остальных коробок наводили на мысль, что там тоже хранится порнография довольно жесткого толка, а пара лежащих картинкой вверх обложек и вовсе не оставляла в этом сомнений. Что ж, возможно, супруги Боэнг были фетишистами, которых заводит садомазохизм, — их дело. Взрослые люди играют во взрослые игры. Удивляло лишь то, что Кристиан в отношениях с Теа никогда не выказывал подобных наклонностей.

Она слышала, как он возится на кухне. Он обожал попкорн. Со сливочным маслом, медом, трюфелями или с его фирменной добавкой — тертым козьим сыром.

Он, вероятно, поймет намек, когда увидит, что она убрала фильм и закрыла дверцу. Если нет, она позволит ему съесть пять пригоршней попкорна, а потом объяснит, что пауза в их отношениях дала ей возможность подумать. И что она пришла сегодня сказать ему прямо в глаза: между ними все кончено. И надеется: они смогут остаться друзьями. Ну и, конечно, добрыми коллегами. Пожалуй, больше коллегами.

Она уже собиралась закрыть шкафчик, когда кое-что заметила. У стеллажа была двойная задняя стенка, и внутренняя её часть представляла собой тонкую раздвижную панель — возможно, для того, чтобы за ней можно было проложить кабели. Но там, за этой панелью, полускрытый ею, виднелся CD- или DVD-диск. На нем маркером было что-то написано. Она разглядела только четыре последние буквы: R-I-O-N. Внезапная мысль поразила её, она подцепила диск пальцем и аккуратно вытащила его наружу. Прочитала все слово целиком.

«MARION».

Услышав шаги Кристиана, она быстро сунула диск в карман вязаной кофты.

— Без кино? — Кристиан взглянул на неё, вскинув бровь, и поставил стеклянную миску с золотистым попкорном на журнальный столик.

— Нет, — ответила она, подошла и села в кресло по другую сторону стола.

— Ого, — протянул он, медленно опускаясь на диван. — Похоже, ты хочешь со мной расстаться.