Бетонная лестница находилась в стороне от тропы, в самой гуще деревьев. В свое время коммуна прикрыла спуск железной решеткой, чтобы случайные прохожие не провалились в эту скрытую, неожиданную яму посреди леса. Но решетку убрали, и теперь она ржавела где-то под снегом. Грип осторожно спустился по десяти ступеням, стараясь не поскользнуться на льду. Внизу пахло кошачьей мочой и валялись разбитые бутылки из-под крепкого алкоголя. Он достал ключ и вставил его в заржавевший замок. Потянул на себя тяжелую, обитую железом дверь, и ему в лицо ударил знакомый запах плесени, который в годы их молодости казался восхитительным ароматом, поскольку ассоциировался с созданием кино. Он двинулся в темноте в сторону студии, которая была построена наподобие деревянного домика прямо посреди огромного бункера. Изнутри не доносилось ни звука, но сквозь щель между стеной и бетонным потолком он разглядел, что там горит свет. Он воспользовался другим ключом, чтобы отпереть дверь студии.

И открыл её.

Для большинства людей скрип двери заглушил бы гул мощного тепловентилятора, который здесь внизу работал постоянно. Но Тим всегда замечал появление Грипа, даже когда звук в его колонках Yamaha HS был выкручен на полную.

Кресло перед пультом повернулось.

Какое-то мгновение Грип просто стоял в дверях и смотрел на настенный монитор, где фильм был остановлен на кадре с увядшей красавицей. Красота ещё не покинула её окончательно, но поистерлась от наркотиков, чужих и собственных предательств и разочарований от слишком несбыточных надежд.

Фелиция пристально смотрела в камеру.

Сверло приближалось к её закрывающемуся рту. Грип опустил взгляд и посмотрел на единокровного брата.

Тот выглядел плохо. Или больным. Как и он сам.

— Привет, Тим. Грип приподнял пакет. — Небось проголодался?

Тим схватил револьвер «Уэбли», лежавший сбоку от пульта. Поднял его. Направил на Грипа.

— Нет, но хорошо, что ты пришел.

Олег стоял в лесу на месте, где обрывались следы. Фонариком мобильного телефона он посветил на уходящую под землю лестницу. Перевел дух. И стал спускаться.

Дверь была прикрыта, но не заперта.

Он выключил фонарик и осторожно приоткрыл дверь. Вздрогнул, когда по его подошве пробежал какой-то зверек.

Из другой двери в десяти метрах дальше по коридору падал свет. Силуэт Грипа с пакетом в руке загораживал почти весь проем.

Олег поднял табельный пистолет и подкрался ближе.

Он услышал голос изнутри и увидел, как Грип шагнул в помещение налево. Открылась комната с чем-то похожим на микшерный пульт звукозаписи и телевизионным экраном.

Изображение на экране было из того самого видео с убийством Фелиции Хени.

В крутящемся кресле перед пультом сидел сгорбленный человек с бледной кожей лица и длинными, темными, свисающими сосульками волосами, которые падали на плечи кожаного пальто. Лицо казалось более отекшим, чем на фотографиях, но сомнений быть не могло — это он.

Тим Каландер.

Кресло было повернуто к левой части комнаты, где Кнут Грип находился вне зоны видимости, так что Олег видел Каландера в профиль, а его правая рука с револьвером была нацелена на Грипа.

Каландер что-то говорил, но из-за гула вентилятора Олег не мог разобрать слов. Олег снял свой табельный пистолет H&K P30 с предохранителя и сделал два шага вперед.

Нужно было принимать решение, поскольку Каландер, судя по всему, заводился. Он снова заговорил, на этот раз громче, и сквозь шум вентилятора Олег уловил два обрывка слов: «должен выстрелить».

— Полиция! — крикнул Олег.

Каландер среагировал и повернулся к нему. Рука с револьвером двинулась следом. Олег нажал на спуск.

Я же вижу, что Кнут не понимает, хотя я и протягиваю ему пистолет. Поэтому повторяю.

— Ты должен выстрелить в меня, Кнут.

Я не постигаю, почему так трудно понять, что у человека больше нет сил, что ему просто необходимо уйти.

Крик. Снаружи. «Полиция!» Я поворачиваюсь к открытой двери. Молодой мужчина с пистолетом. И с пустой яростью во взгляде. Может, он сможет спас...

Олег видел, что первый выстрел пришелся Каландеру в горло. Второй — в грудь. Перед третьим Олег уже успел сделать ещё два шага вперед, так что расстояние было уже меньше пяти метров, но он все равно промахнулся; впрочем, к тому моменту револьвер Каландера уже вывалился на пол. Олег выстрелил снова. И снова. И снова.

— Стой!

Это был голос Харри. Олег опустил пистолет.

Каландер сполз с кресла и лежал бесформенной грудой на полу, а под ним растекалась лужа крови, похожая на красный нимб.

Грип выступил из тени у стены и опустился на колени перед Каландером.