— Следы на коже и пятом шейном позвонке указывают, что кожу, сухожилия, мышцы и кость перепилили клинком с зазубренной кромкой. Разрез один, ровный и достаточно прямой. Если бы потерпевшая была жива, я ожидал бы увидеть несколько разрезов от того же клинка: она сопротивлялась бы.

— Могла ли потерпевшая быть без сознания в момент нанесения этих увечий?

— Теоретически да, но, на мой взгляд, маловероятно. Подавляющее большинство исследованных мной случаев ампутации крупных частей тела явно приходилось на посмертный период. То есть после смерти.

Райли выдержал паузу, давая присяжным осмыслить сказанное, и продолжил:

— Доктор Морроу, почему же вы заключили, что причиной смерти стала травма головы?

— По сути, это логический результат исключения других возможных смертельных повреждений. Я исследовал каждый сантиметр тела потерпевшей и не нашёл признаков естественной причины смерти. Сердце, печень, почки и все остальные основные органы были в прекрасном состоянии, никаких признаков болезни; что ещё важнее, никаких травм других частей тела, которые могли бы привести к смерти. На подошве имелся порез, но он не мог оказаться смертельным. Поэтому я заключил, что смертельная травма должна была прийтись на череп и мозг, которые, разумеется, отсутствовали.

— Доктор Морроу, вы также исследовали шкатулку для драгоценностей, верно?

— Да.

— Достаточны ли её вес и...

— Возражаю, ваша честь, — сказал я. — Свидетель строит догадки.

Таннер покосилась на меня, затем улыбнулась Райли, проследив, чтобы я это видел.

— Ваша честь, — начал он, — свидетель исследовал предмет, который мы считаем орудием убийства, и как эксперт вправе высказать мнение, мог ли этот предмет причинить повреждения, которые, согласно его заключению, повлекли смерть потерпевшей.

Мало какой судья разрешил бы Райли продолжать. Это далеко выходило за пределы компетенции судмедэксперта: обвинение не представило ни одного доказательства травмы головы.

— Вопрос разрешается, — сказала Таннер.

Райли ещё не успел повторить и закончить его, как доктор Морроу выпалил ответ:

— Шкатулка весит почти три фунта, она прочная, с острыми углами. Я не сомневаюсь, что при использовании в качестве оружия ею можно проломить череп и нанести смертельное повреждение мозгу.

— Благодарю, доктор Морроу, — сказал Райли и сел с видом человека, которому сошло с рук убийство. Судья с ним церемонилась, а мне выписывала штрафы.

Я поднялся и обогнул стол защиты, подходя ближе к свидетельскому месту. Райли напрягся: казалось, он уже готов вскочить. Я это чувствовал. Судья тоже следила за мной как ястреб. Доктор Морроу заметил это: его взгляд метался от судьи к Райли. К своим защитникам. Каждый из них в любую секунду был готов наброситься на меня и разорвать.

Не хотелось заставлять их ждать.

— Доктор Морроу, вы меняете показания так, чтобы они соответствовали версии обвинения против моей клиентки. Верно?

— Возра...

Райли даже не пришлось договаривать.

— Мистер Флинн, вас неоднократно предупреждали относительно подобных вопросов, — сказала судья Таннер. — Ещё тысяча долларов штрафа.

— Переформулирую, ваша честь. Доктор Морроу, вы составили два заключения о вскрытии этой потерпевшей. Верно?

Короткий и точный вопрос, прямо в цель. С фактом не поспоришь — ни Райли, ни Таннер.

— Верно.

— Присяжным показали только ваше второе заключение, верно?

— Полагаю, да, но...

— Только второе заключение. Да или нет, доктор? — Я рискнул перебить его. Нельзя было дать ему возможность всё объяснить.

— Да.

Следующий вопрос следовало сформулировать особенно тщательно. Спросить прямо, почему присяжным показали лишь второе заключение, — и он наверняка выдаст вполне убедительное объяснение. Спрашивать свидетелей на процессе об убийстве опасно: порой они отвечают. Мне ответ был ни к чему. Нужно было держать каждое его слово под контролем и выстроить перед присяжными нужную картину.

— В первом заключении, которое скрыли от присяжных, вы пришли к другому выводу о причине смерти. Да или нет?

— Дело в том, что разница...

— Я не спрашивал, в чём дело. И не просил оправдываться перед присяжными. Я задал простой вопрос, на который можно ответить «да» или «нет».

Райли снова вскочил — ошибка новичка.

— Ваша честь, доктор Морроу вправе отвечать на вопрос мистера Флинна как сочтёт нужным, если при этом даст ответ.

Таннер ещё не успела заговорить, когда я парировал Райли — ради присяжных, не ради судьи:

— Ваша честь, я выясняю, почему доктор Морроу и окружная прокуратура решили скрыть от присяжных важное доказательство. Очевидно, мистер Райли не хочет, чтобы присяжные узнали правду. А я намерен её раскрыть.

Райли поморщился, словно с разбегу налетел на стену. У него оставался один выход. Если хватит ума, он им воспользуется.

— Ваша честь, подумав, я снимаю возражение. Пусть мистер Флинн тратит время. Я не против.