— В уголовном деле прокурор должен доказать все фактические обстоятельства преступления, — сказал я. — В том числе как умер человек. Если этих женщин убили ударом по голове, отрезав ее, убийца лишил обвинение возможности установить причину смерти. Нет ни черепа, ни мозга для исследования. Неизвестно, задушили ли жертву, ударили молотком, камнем или ножом, застрелили ли. Известно лишь, что голову отделили после смерти. Даже найдя орудие убийства, полиция не сумеет доказать, что именно им убили жертву.

— Умно. И ледяной расчет, — сказал Лейк. — Для нас это тоже большая проблема. Даже если чудом докажем, что неопознанная женщина — Тереза Чейз, мы не сможем доказать, что ее убили тем же способом или тот же человек, что Молли Грин.

— Пока нет. Но само обезглавливание станет связью с Патриком, если установим личность Терезы. До суда над Ванессой времени мало. Джулиан задействует все связи, чтобы назначить процесс как можно быстрее. Он хочет закончить с ним задолго до выборов. Ему нужна власть для сына, и он ни перед чем не остановится.

— Как нам хоть что-то доказать? — спросила Блок.

— Ты говорила, у Терезы была сестра по отцу?

— Уиллоу Чейз. Но это тупик. Винчестер искал ее годами. Она наркоманка, давно уехала и пропала задолго до убийства Терезы. Вероятно, и сама умерла.

— Если зависимость была серьезной, ее вполне могли арестовывать. Значит, где-нибудь может храниться ее профиль ДНК. Даже если она умерла, ее нужно найти. Может, у нее был муж или партнер, который согласится на анализ ДНК.

— Призрачный шанс, — сказал Лейк.

— Тогда заправляй ракету. Гарри, поговоришь с Ванессой?

— Конечно. А ты куда?

— Фотографии Эми до сих пор в сети. Нужно сделать звонок. — Я надел пальто.

— Кому ты собрался звонить? — спросил Гарри, когда я направился к двери.

Я остановился в проеме. Все ждали ответа.

Я покачал головой, открыл дверь и спустился на улицу.

Вдохнув холодный манхэттенский воздух, я закутался в пальто и пошел пешком. Одноразового телефона у меня не было, и я предпочел, чтобы звонок по этому номеру не зафиксировался у вышки рядом с офисом. Не ради себя — ради команды.

Назад дороги не было. Я уже ввязался по уши. Оставалось надеяться, что обожгусь только я.

Таксофон нашелся через пять кварталов. Я опустил в него монеты.

После третьего гудка ответили. Я поздоровался.

— Эдди Флай! Как поживаешь, летун?

Человека на другом конце провода я знал больше тридцати лет. Когда-то мы были почти братьями. Во многом оставались ими до сих пор. Помогали друг другу, когда могли. На него всегда можно было положиться, если нужно было сделать что-то неправильное в правильный момент.

Его звали Джимми Шляпа.

— Не очень, Джимми. Нужна помощь.

— Деньги или сила?

— Кое-что похуже.

Я думал, понадобится день. Может, полтора.

Но не прошло и восьми часов, как я уже ехал в благополучный пригород Куинса. Джимми любил говорить, что занимается решением проблем. Звучит вежливее, чем «возглавляет крупную итальянскую преступную семью Нью-Йорка», хотя описание было довольно точным. Пусть некоторые проблемы он создавал сам.

Когда речь шла о семье, решения находились быстрее.

И все же восемь часов — очень быстро.

Стемнело, когда я свернул на подъездную дорожку. Несколько лет сюда не приезжал и в каком-то смысле радовался, что снова увидел дом. Газон, как всегда, аккуратно подстрижен. Дом, похоже, недавно покрасили. «Кадиллак» с фиолетовой краской и серебристыми блестками занял всю дорожку. По сравнению с моим «Мустангом» он походил на авианосец. «Додж Рэм» хозяина стоял на улице. Предположил, что фургон в гараже.

Я нажал звонок и, ожидая, мысленно восстановил события последних восьми часов.

Выяснить личность фотографа вряд ли было сложно. Отель, где проходила вечеринка Эми, не принадлежал крупной сети и открылся лишь несколько лет назад. Прежде чем открыть гостиницу на Манхэттене, приходится пробиваться через тщательно выстроенные бюрократические преграды: получать десятки разрешений, соблюдать пожарные нормы, оформлять сертификаты для приема гостей и приготовления еды, договариваться с профсоюзами, чьи работники обеспечат работу отеля.

В бумагах можно увязнуть. К счастью или несчастью — зависит от того, с какой стороны смотреть, — за плату и скромный ежемесячный процент все трудности с профсоюзами и городскими ведомствами решаются быстро и гладко. Недешево: многим профсоюзным боссам и чиновникам нужно передать немало коричневых конвертов. Но именно это решает, откроется ли гостиница и сможет ли работать.

Если на Манхэттене нужно было чего-то добиться, платили Джимми Шляпе.

Я представил, как фиолетовый «Кадиллак» и черный фургон из гаража приехали в отель. Их пассажиры вошли в комнату охраны и просмотрели запись камер, обнаружив нового бармена — на самом деле папарацци, который рассчитывал заработать на снимках. Имя, адрес, номер социального страхования и телефон бармена быстро оказались у джентльмена на фиолетовом «Кадиллаке» и его высокого молчаливого спутника на черном фургоне.

Оставалось только выяснить, где бармен находится сейчас, и пригласить его проехаться в фургоне молчаливого господина до его дома.