— Не сработает, но пусть попробуют. Займутся делом. Пока Кристин занята, не станет обвинять меня.

Гарри достаточно надолго отвел взгляд от дороги, чтобы смерить меня уничтожающим взглядом.

— Она настолько зла? — спросил я.

— В ярости. Понимает, что это последствия одного из твоих дел. Спросила, связано ли случившееся с кем-то из клиентов. Я сослался на право не свидетельствовать против себя, но Кристин не дура. Она говорила Кевину о том, чтобы через суд ограничить твое общение с Эми.

— Что она сказала?

— Она этого не сделает. Я убедил ее пока подумать. Сосредоточься на Эми ближайшие пару дней. Когда Кристин остынет, увидит все иначе. Надеюсь. Но послушай: избить охранников Джулиана Вандерпула ради угрозы ему — не лучший способ помочь Кристин успокоиться. Тебе самому пора остыть. Когда ты поймешь, что стал адвокатом? Оставь прежнюю жизнь позади.

— Адвокат я или каменщик — все равно это я.

— Вот почему Кейт… Вот почему она ушла.

По заминке я понял: говорить этого он не хотел. Но горечь его слов еще долго висела в машине. Моя партнерша по фирме ушла потому, что была хорошим человеком. Честным профессионалом, который помогал клиентам с помощью закона. Но закон не работает. А я не могу с этим мириться. Я уже пробовал идти таким путем, и люди пострадали.

Когда закон отказывает, мне приходится действовать по-своему.

— Есть новости от Блок и Лейка?

— Они ждут нас в офисе. Поездка в Ист-Хамптон выдалась насыщенной.

— Насколько?

— Возможно, крупный прорыв в деле. И пятеро погибших.

Я выслушал рассказ Лейка о том, что накануне случилось в Ист-Хамптоне и что они узнали от капитана Лэндри и, главное, от покойного детектива Пола Винчестера. Бывшие южноафриканские спецназовцы отчетливо указывали на Деккера, главного приспешника Джулиана Вандерпула.

Некоторое время мы сидели молча.

— Разве это не поможет Ванессе? Чертовское совпадение: две обезглавленные женщины, каждая незадолго до смерти была связана с Патриком Вандерпулом. Можно построить на этом защиту? — спросил Лейк.

— Признание Патрика перед Ванессой использовать нельзя, — ответил Гарри. — Но если докажем, что неопознанное обезглавленное тело, найденное Винчестером, принадлежит Терезе Чейз, это и будет защитой. Правда, вызовем на себя бурю со стороны Джулиана Вандерпула.

— Похоже, буря уже началась, — сказал я, глядя в телефон.

Я передал его Гарри. Блок и Лейк подошли ближе и посмотрели через его плечо.

Патрик Вандерпул опубликовал заявление: он немедленно подает на развод из-за предполагаемой причастности жены к убийству одной из его близких помощниц в предвыборной кампании.

— Надо поговорить с Ванессой, — сказал Гарри.

Я потер лоб, поднял руки над головой и выгнул ноющую спину, пока позвоночник не хрустнул с приятным щелчком.

— Мне нужен кофе.

Появилась Дениз с кружкой. Я отпил. Кофе почти остыл, но это было неважно. Нужно было топливо.

— В деле два подозреваемых: наша клиентка и ее теперь уже почти бывший муж. Полиция не рассматривает Патрика по определенной причине. И дело не только в том, что камера показывает Ванессу последней посетительницей квартиры. То же, что случилось в Ист-Хамптоне, происходит здесь. Полицейские уводят расследование от Патрика Вандерпула. Две женщины, с которыми у него были отношения, умерли и лишились головы. Похоже на повторяющуюся схему — если удастся это доказать.

Блок и Лейк переглянулись.

— Почему им отрезали головы? — спросил я.

Лейк сел на стол.

— В безумных убийствах играют роль разные психологические факторы. Изувечивание тела принимает множество форм. Обезглавливание без других повреждений встречается редко. Обычно такое видят в отдельных жестоких убийствах с религиозным или культурным мотивом у некоторых фундаменталистских групп. Но здесь, по-моему, не тот случай. Известны серийные убийцы, расчленявшие тела целиком, чтобы разбрасывать останки на большой территории. Холодный расчет: затруднить поиски убийцы. Сейчас с подобным работает группа по делам на трассе 66. Руку находят в одном штате, туловище — в другом. Расследовать крайне трудно.

— Но здесь исчезла только голова, — сказал Гарри. — Это не… Погоди…

— Как раз в этом есть смысл, — сказал я.

Блок, до сих пор внимательно слушавшая из кресла, поднялась. В глазах появился блеск.

— Почти невозможно установить причину смерти, — сказала она.

— В каком смысле? — спросил Лейк.

Мы трое уже ухватились за версию, а он еще не успел ее увидеть.