Я не знаю, кто ты. Возможно, кто-то близкий мне. Не из семьи — это я знаю точно. Их уже нет. Возможно, мы знакомы, но вряд ли. Скорее всего, если ты читаешь эти строки, мы друг другу чужие.

Наверное, так даже лучше. Мне есть что рассказать. К концу ты всё поймёшь.

Но не сейчас.

Не всё сразу.

Мне нужно, чтобы ты понял, что произошло по моей вине. Хотя нет: эту запись я веду вовсе не для себя. Для тебя. Письменное свидетельство обо всех моих поступках и их причинах.

Пока об этом дневнике никто не знает. Я прячу его ото всех. Особенно от Патрика.

Мне кажется, записывать всё полезно. Так легче сохранить ясную голову. Не забыть, что я не тот человек, каким меня считают. Оставаться начеку. Сосредоточиться. Когда лжёшь целыми днями, в собственной лжи легко заблудиться. Иногда, только иногда, мне кажется, что я растворяюсь в своей роли. Полагаю, так бывает с актёрами. Те, кто полностью вживается в роль, не выходят из образа даже после команды режиссёра «Снято». Они месяцами становятся тем, кого играют, вплоть до последнего съёмочного дня.

Мне отчасти знакомо это чувство. Изредка я тоже теряюсь.

Этот дневник — карта, по которой я могу найти дорогу к себе. А ты — к правде.

Возможно, запись будет полной. А может, и нет. Не знаю, как долго удастся продолжать, прежде чем они обо всём узнают. Надеюсь, времени хватит, чтобы найти истину. Если нет, тебе придётся восстановить остальное по тому, что останется здесь. Прости, если дневник оборвётся. Скорее всего, на то будет веская причина.

Ведь если ты его читаешь, весьма вероятно, что мой замысел провалился.

И меня больше нет в живых.

Не потому, что жизнь завершилась после долгих счастливых лет. Меня убили.

Может, ты будешь по мне скорбеть. А может, нет. Я тоже не без греха. Уже нет. Ложь и обман помогли мне подобраться к нему.

Достаточно близко, чтобы его уничтожить.

Я понимаю: месть — опасный путь. Иногда представляю, что пытаюсь поймать дикого зверя, тигра-людоеда. Нужно подобраться достаточно близко, чтобы он угодил в ловушку. Но насколько близко? Настолько, что когти смогут разорвать твою плоть.

Настолько, что он просто убьёт тебя.

Я сознательно иду на этот риск. Ты должен об этом знать.

Если меня убьют, знай: Патрик уже убивал прежде.

И, скорее всего, не остановится на мне.

Глава 13

Эдди

— Всё будет хорошо, — сказала она.

Обычно такие слова говорю я. Или что-нибудь похожее.

От клиента я услышал их впервые.

Но именно это произнесла Ванесса, пока её оформляли по обвинению в убийстве.

Невозмутимо. Словно произошла канцелярская ошибка, которую вот-вот исправят. Мелкое неудобство. Дело было не только в привычке богатых считать себя неприкосновенными. Либо ей придавали уверенность деньги и власть, либо существовала другая причина. Возможно, она знала, что невиновна.

Невиновные всегда верят, что их отпустят.

Поначалу.

Потом знакомятся с американским правосудием.

В зале суда убеждения меняются быстро.

Я пообещал заняться освобождением под залог: через пару часов она будет на свободе. Но, даже когда я говорил, её слова продолжали звучать у меня в голове. По коже пробегали мурашки.

Всё будет хорошо.

Ради неё я надеялся, что она права.

Я попросил дежурного сержанта посадить её в отдельную камеру. Он оглядел Ванессу с головы до ног и кивнул. Система уголовного правосудия обращается с людьми по-разному в зависимости от их положения. Так быть не должно: ни Конституция, ни законы не содержат даже намёка на подобное. Скорее наоборот. На словах перед законом все равны.

Проблема лишь в том, что правосудие — бизнес, как и всё в Америке.

Здоровье. Рождение. Тюрьма. Даже смерть. На каждой стороне жизни в старых добрых Соединённых Штатах кто-нибудь зарабатывает.

Покинув участок, я понял, что в голове слишком много мыслей. Нужны были свежий воздух и взгляд со стороны. Оказавшись на тротуаре и повернувшись спиной к полицейскому зданию, я посмотрел в пепельно-серое небо, полной грудью вдохнул выхлопы проезжавших машин и попытался собраться.

В бытность мошенником я выживал благодаря тому, что внимательно слушал собственные инстинкты.

Сейчас каждая клетка тела советовала мне бежать от этого дела. Предчувствие было скверным. Что-то не так. Обстоятельства не складывались в единую картину. Я был уверен только в одном: клиентке я не доверяю. Значит ли это, что она виновна?

Возможно.

А возможно, и нет.