Их брак описывался словом прочный. Странный выбор. Не «любящий» и не «преданный» — словно когда-то двое приняли решение и теперь считали, что обязаны ему следовать.

Молли Грин три месяца назад устроилась личной помощницей в предвыборный штаб Патрика.

Об отношениях Патрика или Ванессы с Молли в папке ничего не было.

Я открыл заключение судмедэксперта.

Короткое и жуткое.

Причину смерти установить не удалось: голову жертвы до сих пор не нашли. На руках обнаружили кровоподтёки, которые могли свидетельствовать о нападении, на подошве левой ступни — порез шириной около дюйма. Голова была отделена между третьим и четвёртым шейными позвонками. Срез получился неровным. По рваным, неоднородным краям кожи на шее эксперт заключил, что голову отделили какой-то пилой.

Кроме того, вокруг шеи были кровоподтёки. В заключении об этом не говорилось, но я предположил, что они могли возникнуть при обезглавливании.

Мы с Гарри читали вместе.

Закончив, я бросил папку на столик и откинулся на спинку дивана.

— Это сделал мужчина, — сказал Гарри.

Я кивнул.

Дверь открылась. Вошла высокая женщина в чёрном пальто. На ней были чёрные брюки, кремовая шёлковая блузка и белый кашемировый шарф. Длинные волосы когда-то были ярко-русыми, но теперь она позволила седине слегка проступить. Это делало её старше, чем можно было подумать при первом взгляде. На коже — ни морщин, ни следов пластических операций.

— Эдди Флинн? — спросила она.

Мы поднялись и пожали руки. Она улыбнулась, показав ровные белые зубы. Я представил Гарри, и ему досталась такая же улыбка.

Ванесса опустилась на колени возле Кларенса и ласково погладила его по голове. Пёс поднял на неё взгляд. С ним она провела больше времени, чем с нами. Потом улыбнулась, села напротив и закинула ногу на ногу. От неё пахло духами «Шанель». Какими именно, я не понял; просто узнал запах, который когда-то любила моя бывшая жена.

— Какая у него чудесная морда, — сказала она, глядя на Кларенса.

Ванесса Вандерпул ждала, когда мы начнём разговор. Держалась с уверенностью и непринуждённостью богатого человека. Я молчал; заметил, как она прищурилась и поджала губы. Уперлась подбородком в тонкие пальцы.

— Как вы себя чувствуете? — спросил я.

— Время тяжёлое, но мы стараемся справиться. А вы, мистер Флинн?

— Зовите нас просто Эдди и Гарри. Вам объяснили, зачем мы здесь?

— Рекс сказал, что мне лучше, если его фирма не будет представлять нас обоих. Он порекомендовал вас. Я не возражаю, но, кажется, прежде чем взять меня в клиентки, вы хотели узнать, убила ли я её?

Она говорила уверенно и серьёзно. Не высмеивала нашу просьбу, какой бы необычной та ни казалась.

— Рекс сказал верно. Мы не представляем людей, которые хотят с нашей помощью уйти от правосудия.

— Для адвоката по уголовным делам сомнительная бизнес-модель.

— Возможно. Зато все мы лучше спим в своих квартирах по умеренной цене. Вижу, светскую беседу вы не любите. Тогда прямо к делу: вы убили Молли Грин?

В глазах Ванессы что-то сверкнуло.

Она смотрела мне прямо в лицо.

— На самом деле я рада, что вы спросили. И простите, если до этого прозвучала легкомысленно. С той девушкой случилось ужасное. Полиции я не боюсь, потому что ничего дурного не сделала. Но Рекс хочет меня защитить, и, пожалуй, он прав. Доверие для меня очень важно. Мне нужен адвокат, который действительно мне верит. Тот, кому я смогу доверять. Поэтому скажу прямо: я не убивала Молли Грин.

Я молчал. Чувствовал на себе взгляд Гарри.

— Спасибо, миссис Вандерпул, — сказал он. — Насколько мы понимаем, расследование продолжается. Что вы можете рассказать о погибшей?

— Я почти её не знала. Это так печально.

— Когда вы впервые познакомились с Молли Грин?

— Кажется, мельком увиделись, когда её только наняли. Поначалу Патрик вёл кампанию из офиса в центре города. Я бывала там редко. Последние шесть недель он развернул работу и стал трудиться из дома; тогда я чаще с ней сталкивалась. Могли обменяться парой любезностей на кухне, когда обе приходили за кофе. Я присутствовала на нескольких совещаниях, она вела записи. Но она была помощницей Патрика. По-настоящему я её не знала. Удивлюсь, если за всё время мы обменялись хотя бы двадцатью словами.

— Какой она вам показалась? — спросил я.

— Трудолюбивой. Тихой. Делала, что ей говорили. Очень организованной. Помню, у неё постоянно был в руках айпад: она занималась расписанием Патрика. Господи, такая молодая. Умная и красивая. Ужасная трагедия. В голове не укладывается.

— О чём вы с ней разговаривали?

— Здоровались. Иногда я спрашивала, как идёт кампания или как прошёл день. Просто из вежливости, понимаете? Она работала у Патрика. Мы не дружили.

— Ваш муж был с ней близок?

Она откинулась в кресле.

— Она была сотрудницей, и только. Патрик даже не помнит, как зовут нынешнюю невесту его отца. Он не особенно интересуется личными подробностями. Молли была исполнительной помощницей. Больше ничего.