Он снова взглянул на меня как раз вовремя, чтобы увидеть: я держу телефон над его подлинным блокнотом, лежащим прямо передо мной на столе защиты. После того как я подставил Дженнаро ногу и уронил книги, я подменил его блокнот тем, который он теперь читал. Подлинник я открыл на странице с более поздними записями. У корешка торчали крошечные обрывки бумаги. Нумерация перескакивала с 57-й страницы на 59-ю. Без сомнений, на вырванной странице находилось первоначальное описание, данное сторожем. Я сфотографировал разворот.

Румянец Дженнаро начал бледнеть от страха. Он перелистнул дальше.

ПРИСЯЖНЫЕ НЕ ЛЮБЯТ СОВПАДЕНИЙ.

ПРИЛОЖЕНИЕ ПОЛИЦИИ НЕ РАБОТАЛО...

НАТЕЛЬНАЯ КАМЕРА БЫЛА ВЫКЛЮЧЕНА...

Следующая страница.

ИЗ БЛОКНОТА ВЫРВАН ЛИСТ?

Дженнаро перевернул ещё одну страницу.

СКАЖИ ШИЛТОНУ, ЧТО ПРИНЁС НЕ ТОТ БЛОКНОТ.

На следующей было написано:

СОГЛАСИСЬ НА МИРОВУЮ И ОСТАВЬ ЕГО СЕМЬЮ В ПОКОЕ.

ПОТОМ ПОЛУЧИШЬ БЛОКНОТ НАЗАД.

Он захлопнул блокнот и уставился на меня. Глаза едва не вылезли из большой круглой головы. Несколько мгновений Дженнаро потребовалось просто для того, чтобы снова начать соображать. Но решение он принял быстро.

— Ваша честь, — обратился он к судье, — простите, кажется, я принёс не тот блокнот. Можно мне время, чтобы найти нужный?

Судья закатила глаза.

— Объявляю пятнадцатиминутный перерыв. Мистер Шилтон, к возвращению суда сообщите, сколько времени офицеру Дженнаро понадобится, чтобы принести подлинный блокнот. Часа должно хватить, но мне нужен точный срок.

Судья встала. Дженнаро почти бегом покинул свидетельскую трибуну и увёл Шилтона в угол зала. Они заговорили приглушённо и тревожно.

— Что происходит, Эдди? — спросил Эррол.

Шилтон стоял ко мне спиной, но по тому, как он опустил голову и как поникли его плечи, я понял всё, что требовалось.

— Похоже, справедливость торжествует, Эррол.

Дженнаро покачал головой. Страх сменился злостью: лицо налилось красным, будто у лобстера. Он вылетел из зала, не обращая внимания на оклики Шилтона.

Шилтон жестом позвал меня поговорить. Я сунул блокнот Дженнаро в карман пиджака и подошёл.

— Проблемы с вашим главным свидетелем?

— Послушай, мы подумали. Принимаем твоё предложение, Флинн. Двадцать пять тысяч, город не признаёт ответственность, соглашение закрытое.

— Я же предупреждал, что выиграю дело, не произнеся ни слова в суде? Вижу, с Дженнаро у вас проблемы. Город может не признавать ответственность, соглашение останется закрытым. Но я предлагал урегулировать дело за пятьдесят тысяч, Шилтон. Не за двадцать пять.

— Что? Не прошло и десяти минут с тех пор, как ты сказал, что согласен на двадцать пять!

— Тебе бы слух проверить. Я сказал «пятьдесят».

— Нет, не сказал.

— Ты записал моё предложение?

Теперь настала очередь Шилтона меняться в лице. Шея у него покраснела.

— Нет, — ответил он.

— Что ты мне сам говорил? Если не записал тогда же — значит, ничего не было? Пятьдесят. Соглашайся или отказывайся. И проследи, чтобы Дженнаро оставил Эррола и его семью в покое.

Шилтон уставился в пол. Ходов у него больше не осталось.

— Согласен. Господи, да ты не адвокат. Ты чёртов мошенник, Флинн.

— Хочешь верь, хочешь нет, а я принимаю это за комплимент.

Бабушка Эррола обняла меня так, что едва не переломала рёбра. Я не возражал: был занят тем, что смотрел, как Эррол и его жена мысленно считают деньги.

Иногда мне очень нравится эта работа.

Телефон завибрировал: напоминание о встрече в респектабельной юридической фирме на Уолл-стрит.

И тут мне почудилось, что день вот-вот стремительно покатится под откос.

Глава 2

Эдди

Юридическая фирма «Бьюкенен и Дафф» занимала три этажа небоскрёба на Уолл-стрит. Даже мальчишка, возившийся с ксероксом в подсобке, был одет лучше меня.

Я сидел один в переговорной, положив ладони на ореховый стол. Передо мной стояла стальная кружка с горячим кофе. Его налил из металлического кофейника помощник с золотыми «Ролексами» на запястье, а затем ушёл звать хозяев, с которыми мне предстояло встретиться. Крупнейшие юридические конторы города я видел и прежде. Несмотря на все их старания, ни впечатлить, ни запугать меня не удалось. Я умел выигрывать процессы и был чертовски хорош в своём деле. Просто мы с ними играли в разных лигах. Пожалуй, даже в разные игры. Этажом ниже у них располагалась нефтяная компания. Под моим офисом в Трайбеке работал тату-салон. На стене переговорной, кажется, висел Пикассо. У нас картин не было; повезло уже тем, что стены покрасили. Ближе всего к произведению искусства в моей фирме находилась гравюра в рамке: четыре бульдога играют в бильярд. Висела в кабинете Гарри Форда. Бывший судья, мой лучший друг и консультант фирмы, Гарри разбирался в праве лучше любого человека в этом здании. Только за его работу клиенты платили сто долларов в час. Тут, подозреваю, уборщик зарабатывал больше.

В общем, это был уже совсем не Канзас.

Дверь открылась, вошли двое мужчин.