– Что для него, прямо скажем, нехарактерно. Но такой Пакстон мне нравится. – Брук встала рядом со мной у перил. – Слава богу, операторы уехали с ними. – Она указала на катер, стоящий неподалеку от гидроциклов.

Я согласно кивнула:

– Да, это радует.

– Не расслабляйся, вертолет будет здесь с минуты на минуту. Собственно, они только его и ждут.

– Вертолет?

Как по команде, до нас донесся рев винтов, и, как только вертолет завис над морем, Пакстон и все остальные взмыли в небо.

Они были как великаны, восставшие из океанской пучины. Великаны с длинными мощными ногами. Пакстон поднялся чуть выше остальных, резко спустился к самой поверхности и опять взлетел в воздух. Все тут же принялись выполнять трюки в полете. Флайборды на водной тяге позволяли им вращаться, переворачиваться и даже нырять под воду, как это делал Лендон.

Я затаила дыхание, когда Пакстон снова взмыл высоко в воздух, сделал двойное сальто назад, почти упал в море, но выровнял доску за миг до удара. Он говорил, что поднимется выше шестнадцати метров, – и поднялся. Потом еще раз и еще. Просто потому, что мог.

Я поняла, что улыбаюсь, наслаждаясь этим представлением, которое Пакстон давал с удовольствием, в этом можно было не сомневаться. Он поднял руку, и все Мятежники разом спустились обратно на воду.

– Что они делают? – спросила я.

– Готовятся к выступлению.

– Их так много.

– Да. Вот Пенни, – Брук указала налево. – Само собой, Лендон и Пакстон, несколько постоянных участников и МКТ.

– МКТ? – переспросила я. Я не думала, что команда Мятежников такая большая.

– Манекены для краш-тестов, – пояснила она. – Фанатки, которые повсюду ездят за нами в надежде, что четверо первых возьмут их для постоянного участия в трюках на канале Мятежников.

– Как Зоя.

– Она хуже всех. Я ничего не имею против тех, кто здесь ради трюков или даже славы. Они такие же безбашенные, как Пакс или Пенни. Но Зоя… Она пытается закрепиться в команде через постель, и меня это бесит.

– А первые – это кто? – спросила я, пытаясь разглядеть незнакомые лица и жалея, что не провела больше времени в номере Пакстона на прошлой неделе.

– Пакстон, конечно. Он типа магнит для всех отбитых на голову экстремалов, честное слово. Потом Пенни, Лендон и Ни… – Брук резко умолкла и потерла пальцами переносицу, чуть приподняв солнцезащитные очки, но все-таки не настолько, чтобы я увидела ее глаза.

– Ник? – уточнила я.

– Ты изучила вопрос, да? – спросила она с кривоватой улыбкой.

– Нет, просто вчера на экскурсии какой-то парень упомянул Ника, и Пакстон сразу же замолчал.

– Да, он не говорит о Нике. Никогда. О нем никто не говорит. О, смотри!

Все десять Мятежников снова поднялись в воздух, но на этот раз они разделились на две команды, пятеро на пятеро, и выстроились друг против друга. Пакстон отлетел чуть назад и вдруг поднял что-то над головой.

– Что, серьезно? – пробормотала я, когда он бросил мяч.

Я рассмеялась над этим безумием, а потом стала смотреть, как Мятежники играют в самый бредовый на свете футбол на высоте в шестнадцать метров над водой.

* * *

– Вот такая скорость как раз для меня, – сказала я, когда мы с Пакстоном спрыгнули в кристально чистую воду и неспешно отплыли подальше от катера. – Как тебе удалось сбежать от камер?

– Я намекнул, что мы будем купаться голыми.

– Нет! Ты шутишь?

– Шучу. Тогда они точно увязались бы за нами. – Он натянул на глаза и нос маску для плавания и прогнусавил, прежде чем вставить в рот трубку: – Ну что, ныряем?

Я тоже надела маску и кивнула. Затем сделала глубокий вдох, и мы погрузились в подводный рай. Вода была идеальной: цвет, прозрачность, температура. Разноцветные рыбки плавали стайками вдоль кораллового рифа, рядом с которым лежал затонувший корабль. Именно ради этого корабля Пакстон и привез меня сюда. Сказал, что нам надо его увидеть.

Мои легкие уже начали протестовать от нехватки кислорода, я всплыла на поверхность, сделала вдох и снова нырнула. Пакстон не отставал от меня, указывал на отдельные части затонувшего корабля, был со мной под водой, сколько мне нужно, поднимался вдохнуть воздух, когда поднималась я.

Это было невероятно.

Я всегда любила воду. Даже… потом, когда морские заплывы стали скорее терапевтической рекомендацией, чем удовольствием. В воде мне легко. Ощущение невесомости, мир без стен и границ – настоящее блаженство.

Мы проплыли сквозь стайку мелких рыбешек, мимо рифа и затонувшего корабля, вдоль мелководья у берега. Мы нашли идеальную гармонию, не произнося ни единого слова.

Спустя час с небольшим мы в последний раз вынырнули на поверхность примерно в десяти метрах от катера и сняли маски, держась на воде лицом друг к другу.

– Ну что, оно того стоило? – спросил Пакстон.

– Еще как! Это было волшебно, честное слово. Спасибо.