Да, мне не послышалось. По дороге действительно скакали всадники. Четверо человек на взмыленных конях, галопом. И они направлялись в нашу сторону. Я тут же вскочила на ноги и чуть высунулась из окна, напряжённым взглядом смотря на первого из них.

Это был Рысь! А впереди него, в седле, привязанный к его широкой груди перевязью, сидел мальчик. Светловолосый и маленький. Витязь осторожно придерживал малыша своей крепкой рукой в перчатке, а ребёнок, прижавшись к его груди, похоже, спал.

Я радостно вскрикнула, узнав в руках Богдана Мешаню. Метнулась от окна и тут же бросилась прочь из комнаты. Но, уже распахнув дверь, замерла на пороге.

Нет, выходить было нельзя. Если увидят, как какой-то ратник сбегает навстречу воинам, да ещё и обнимает малыша, это явно вызовет подозрения.

Усилием воли я заставила себя вернуться в комнату. Быстро подошла к окну, отмечая, что всадники уже близко. Через пять минут они уже въехали на постоялый двор. Далее быстро спешились и вошли внутрь.

А через минуту дверь в мою комнату распахнулась. На пороге стоял Богдан. Он держал на руках Мечеслава. Мальчик уже не спал. Едва увидев меня, он протянул ко мне ручки и воскликнул:

— Мама!

Богдан прошёл внутрь, а я бросилась к нему. Схватила сына на руки и начала неистово целовать его:

— Мой милый! Мое сокровище! — шептала я ему, целуя малыша в пухлые щёчки.

Я усадила сына на кровать и начала осматривать, пытаясь понять, всё ли с ним в порядке.

— С тобой всё хорошо? Тебя не обижали?

— Нет, — ответил мальчик нахмурившись. — Я плакал. Я тебя хотел.

— Я понимаю, я тоже скучала по тебе, мой дорогой! — прошептала я, продолжая целовать и ласкать его.

Приглаживала непокорные светлые вихры сына и никак не могла наглядеться. Почти неделю я не видела его. И за это время пережила тысячу смертей, уже думая, что более никогда не увижу его.

Первые минуты я не могла прийти в себя от радости, нежа мальчика в своих руках. В какой-то момент я подняла счастливые глаза на витязя, который замер у входа. Рысь как-то ласково и тепло смотрел на нас. Мое сердце наполнилось безграничной благодарностью к нему.

В радостной эйфории я вскочила на ноги и бросилась к мужчине, воскликнув:

— О благодарю тебя, Богдан. Ты вернул мне мое солнышко!

Порывисто обняв мужчину, я приникла к его щеке губами. Хотела от всего сердца поблагодарить за его добрую службу, поцеловать его, как целуют милого брата. Но не успела отстраниться, как сильные руки Богдана мгновенно обвили мой стан и прижали к твердой груди. Я тут же прервала поцелуй и удивленно посмотрела на него. Его взор обжигал. В следующую минуту витязь стремительно склонился надо мной, еще сильно прижимая меня к себе.

— Если бы я только мог надеяться, царевна… — глухо выдохнул Рысь в мои волосы. — Что ты когда-нибудь…

Я прекрасно поняла, на что он намекал. На то, что между нами могут быть близкие любовные отношения.

— Нет! — перебила я его порывисто и уперла руки в мощные плечи мужчины, начала отталкивать его. — Пусти!

— Я и не держу, — ответил тихо Богдан, тут же разжимая руки.

Я вмиг отпрянула от него, отошла на несколько шагов. И покаянно произнесла:

— Извини. Я не подумала, что делаю. Я не должна была.

Глухо выдохнув, Рысь мотнул головой, словно хотел скинуть морок.

— Это ты прости меня, царевна. Ты переволновалась, а я повел себя дурно. Не должен был…

Он покаянно склонил голову. Но тут же поднял ее. Его яркие глаза, смесь шоколада и солнечного цвета, сейчас завораживающе мерцали и словно манили своим огнем.

И я видела, что он ни на секунду не раскаивается в том, что обнял меня. А его карий взор так горел сейчас, что он явно жаждал продолжения от меня поцелуев.

И тут меня пронзила дикая догадка.

Он что, влюблен в меня?

Нет, это невероятно! Или возможно?

Но мы знакомы с ним всего четыре дня. А раньше виделись лишь в детстве. Но опять же, я знала, что любовь может вспыхнуть и внезапно, за одно мгновение. Читала про такое.

Нет, нет. Надо прекращать думать об этом.

Между нами ничего не может быть. Никогда. Он простой витязь, а я царевна, и у меня другой жизненный путь и есть цель. Меня ждал жених — боярин Путята Фимский.

И конечно же этой дурацкой ситуации, которая произошла сейчас, виновата была только я одна.

Я осознала, что в последние дни мои чувства и действия постоянно выходили из-под контроля разума. Я не понимала, что со мной. Сначала эта свистулька, будь она неладна, из-за которой я вынесла мозг Богдану, потом пожала ему руку в лесу, а сейчас зачем-то полезла к нему с поцелуями. Я ведь знала, что в этом мире все очень строго, по-пуритански. Даже мимолетное прикосновение к женщине могло быть истолковано превратно, а уже целовать ни с того ни с сего витязя, чтобы поблагодарить, — это было и вовсе недопустимо.

Не удивительно, что Богдан сейчас понял мой порыв как надежду на то, что я желаю стать его возлюбленной. Но это было совсем не так.