Можно будет отдохнуть до обеда в комнате, без этой жуткой тряски и ухабов. От них у меня и Даны уже все тело было в синяках, хотя внутри возок был обит мягкими тканями.

Лучше всего переносил дорогу Мишаня. На ухабах и кочках, когда наша повозка подпрыгивала, он радостно смеялся и кричал: «Ух, как здорово!». Мы же с горничной не разделяли его веселья.

Оттого слова Богдана обрадовали меня.

— Ты писала кому-то, Снежана? — спросил Рысь.

— Да. Царице Ярославе, — сказала я тихим шепотом и пояснила: — Точнее, боярыне Властелине, моей матери.

— А, понял.

Я быстро запечатала сургучом письмо и приложила к нему свой перстень. Отпечатался оттиск герба Курбских. Этот перстень мне передала мачеха с едой, когда я сидела взаперти в своей горнице во дворце.

Подойдя к Богдану, я протянула ему послание.

— Ты же помнишь, что его надо доставить на двор боярина в Кривич?

— Помню, царевна. Оттуда его заберут, — продолжил он мою мысль.

— Верно.

Он взял письмо и как-то долго посмотрел на меня, словно что-то хотел сказать, но не решился. А его взор слишком горел. И это меня снова смутило. Я хотела, чтобы Рысь уже ушел, но он замер, как истукан, и только смотрел и ничего не говорил.

— Ты еще что-то хотел, Богдан? — не выдержала я.

— Нет. Покойной ночи, — ответил он быстро и вышел.

Ту ночь я спала плохо. Сначала долго не могла уснуть, а потом мне снилась всякая дребедень. Какие-то страшные морды с клыками, темный лес и страх, который гнал меня куда-то бежать. Я как будто скрывалась от кого-то и бежала в темноте в одной ночной сорочке. Но я чувствовала, что он настигает меня, и его руки в кожаных перчатках тянутся ко мне из ночного мрака.

Я вскрикнула и резко открыла глаза. Села на постели. Дышала как загнанная лошадь, как будто и правда от кого-то убегала по темному лесу.

Была глубокая ночь. Огарок свечи почти погас, едва освещая мою спальню на постоялом дворе. В горле пересохло, и я едва могла дышать. Невольно протянула руку к глиняному кувшину, стоящему на деревянной тумбе у кровати, но воды там не оказалось.

Жутко хотелось пить.

Быстро поднявшись на ноги, я накинула на плечи большой, расшитый красными узорами белый платок. Сунула ноги в мягкие короткие валенки-тапки. Такие тапочки из войлока в Сибирии дома носили почти все женщины: крестьянки — из более грубого войлока, а боярыни — из мягкого и тонкого.

Подхватив кувшин, я решила спуститься вниз за водой. Но прежде заглянула в соседнюю комнатку. И Мишаня, и Дана крепко спали на своих кроватях, а их комнату освещал неяркий фонарь с лучиной внутри. Я прикрыла дверь к ним.

Успокоенная тем, что мой крик не разбудил их, я потихоньку направилась к двери. Быстро распахнула створку и едва не вскрикнула.

В темноте передо мной стоял мужчина.

Глава 22

Я похолодела от испуга до кончиков пальцев ног. Едва сдержала испуганный вскрик.

— Ты напугал меня! — тихо шепотом процедила я, прижимая к себе кувшин.

— Я услышал твой крик, царевна, оттого и пришел, — ответил Богдан.

Он был обнажен по пояс. Босой.

Видимо, как спал, так и вскочил. Зато в руках был длинный кинжал.

Его комната находилась напротив.

Великолепный рельефный торс витязя и мощная шея с широкими плечами, чуть отливающие золотом в свете факела, весьма впечатлили меня. Я невольно провела взором по его атлетически сложенному мускулистому телу. Правда, тут же мой взгляд наткнулся на несколько затянувшихся шрамов на его плече и ребрах, а еще один, более свежий, красный рубец зиял на боку чуть выше кожаных темных штанов.

Рысь тоже смотрел на меня. Его взор, который был сначала взволнованным и грозным, изменился и стал теплеть, а потом превратился в жадно-ласкающий. Я тут же осознала, что стою в одной ночной рубашке и с распущенными волосами. Только платок на плечах чуть прикрывал меня.

Я невольно мотнула головой, чтобы прийти в себя, и тихо сказала:

— Я хотела сходить за водой, хочу пить.

Он тут же все понял и осторожно взял из моих рук кувшин. Властно произнес:

— Сам принесу. Опасно тебе ходить одной в ночи.

— Спасибо, — тихо ответила я.

— Зайди в комнату и жди, — велел он.

Я немного замешкалась, так и глядя на него. Вдруг Богдан чуть склонился ко мне, и я затрепетала. Поднял руку, и его пальцы ласково погладили мою щеку.

— Я скоро, царевна, — хрипло заявил он и быстро убрал руку.

Но моя кожа горела словно огнем, в том месте, где только что касались его теплые сильные пальцы.

Развернувшись, витязь быстро направился прочь по едва освещенному коридору с деревянными панелями. Я проводила его эффектную полуобнаженную фигуру долгим взглядом и сглотнула.

Закрыла дверь и чуть прикрыла глаза.