— Вы явно пытаетесь что-то мне сказать своим поведением. — Я выдержала ледяной взгляд Эйдена, собрав всю силу. — Подбери взрослые слова и скажи, что именно.

Несколько секунд они молчали. Хит и Эйден свирепо смотрели на меня, Уайатт безразлично теребил галстук, а Элайджа, ни разу не подняв на меня глаз, хмуро разглядывал свои туфли, сунув руки в карманы.

Я хотела спросить его, говорили ли они о его матери. Хотела рассказать о своей — о том, что их смерти, возможно, были похожи.

И ещё хотела рассказать Хиту и Эйдену, какая дрянь их отец. Что он фактически напал на меня у раздевалок арены.

Но не могла. Не после того, как они обошлись со мной. Они растоптали едва проклюнувшееся доверие, которое могло вырасти между нами.

Хит переступил с ноги на ногу, и на лице на миг промелькнула тревога, которую он тут же спрятал. — Ладно. Это тебя не касается, но мы решили искать партнёршу для связи. А ты — помеха, которая нам ни к чему.

Желчь снова подступила к горлу, но я удержалась. — Вот как? И несмотря на очевидное притяжение, я не подхожу для вашей связи? Именно это вы пытались сказать своим мерзким поведением?

Эйден устало вздохнул. — Ты и сама знаешь, что не подходишь, Эйвери.

— Почему? — Я шагнула ближе к Хиту. На каблуках мы были почти одного роста. — Скажи вслух. Скажи, что женщины, способные обращаться, для вас хуже других. Чудовища. Недостойные вас.

Хит сердито зарычал. — Дело не в этом. Мы можем уважать женщин со зверем и при этом считать, что они не подходят для нашей связи.

Я подошла вплотную, едва не коснувшись носками его туфель. Посмотрела в глаза, затянутые золотом, и не отвела взгляда: мне хватало сил. — И почему же способная обращаться женщина не подходит могущественному кваду Праймов? — негромко и жёстко спросила я. — Вы верите лжи, которую сочинили наши предки, чтобы очернить героиню лишь за то, что она была женщиной? Признай: вы считаете меня ущербной из-за того, что я, как и все вы, делю душу со зверем. Думаете, Луна не благословит вашу связь силой, которой вы так жаждете, просто потому, что я вам равна, а не латентный проводник.

Хит шумно выдохнул, провёл ладонью по густым волосам и отвернулся. Страдание исказило его красивое лицо.

Эйден шагнул к брату, разъярённый сильнее, чем я когда-либо его видела. — Ты думаешь, что во всём разобралась, — выплюнул он. — Что для тебя правила не действуют. Ты ошибаешься в обоих случаях. Оставь это, Эйвери.

Самодовольная ухмылка исчезла с лица Уайатта. В глазах мерцал красный отблеск. — Ты хотела правду, Дикая кошечка. Мы сказали прямо: ты нам не подходишь.

— Я и не обманывала себя надеждой, — тихо ответила я, притворяясь, будто его медведь не разодрал мне живот и не разбросал внутренности по каменному полу. Глубоко вдохнула и рискнула посмотреть на самого молчаливого из четверых. — Элайджа?

Он до белых костяшек вцепился в перила за спиной. Медленно поднял на меня светящиеся жёлтые глаза с узкими звериными зрачками.

Эйден заслонил его. — Не надо. Ты будоражишь его зверя. Сама знаешь.

— Прости меня, Голубка, — хрипло произнёс Элайджа. Это были первые слова, обращённые ко мне с того дня, когда он выпустил меня из прачечной в доме у озера. После того как я позволила ему смотреть, что со мной делал Уайатт. — Правда, прости.

— Не верю, — прошептала я.

— Не виню тебя.

— Просто уходи, Эйвери, — сказал Хит; каждое слово сочилось злостью и досадой. — Ты получила ответ.

Да. Получила.

Зверица свернулась в маленький комок. Боль исчезла, оставив после себя онемение и пустоту.

Не оглядываясь, я повернулась и ушла.

ГЛАВА 36

ЭЙВЕРИ

— Здесь жутковато, — сказала Мэллори и картинно поёжилась. — Не верится, что ты выходишь сюда во время каждого комендантского часа.

Она шла так близко, насколько позволяли мечи у меня за спиной. Майским вечером было около пятнадцати градусов тепла, и под портупеей на мне была только тренировочная кофта с длинными рукавами. Мэллори надела легинсы и толстовку с надписью «Протей», доходившую почти до середины бедра.

Поскольку Иэн по-прежнему настаивал, чтобы я никуда не ходила одна, Мэллори вызвалась составить мне компанию во время обхода территории в новолуние. В этом не было пользы, но я никак не могла избавиться от привычки.

— Я просто не привыкла сидеть без дела в эту часть лунного цикла, — объяснила я. — Выйти под звёзды с мечами за спиной — и я уже чувствую себя собой.

— Ещё бы, бесстрашная ты наша, — ответила она и игриво толкнула меня плечом. — Я видела, как ты дралась с квадом, который вызвал тебя на второй день занятий, но на арене ты показала вообще что-то невероятное. Будут полными идиотами, если не возьмут тебя в Стражи. Какая разница, что ты женщина и… пума.

— Нет. Попробуй ещё.

Мэллори и Броди повадились хитростью выведывать, каким зверем я обращаюсь. Дело было не в недоверии к ним. Просто чем меньше людей знали правду, тем лучше.

По крайней мере, пока я не стану Стражем.