А если он напал на неё? Если она ранена?

Все четверо выскочили на поляну, которой ещё час назад здесь не было. Деревья вырвали с корнями и повалили наземь.

Среди стволов и ветвей, перемазанных мерзкой серой жижей из внутренностей рейфов и тёмно-красной кровью живого зверя, стоял отвратительный рейф с шакальей головой. Гигант — ещё крупнее того, которого мы только что убили.

А против него, отважно сражаясь зубами и когтями, держался самый прекрасный зверь, какого я когда-либо видел.

Серебряный тигр.

Огромный, величиной с моего ягуара и даже более мускулистый.

Неземные глаза, светящиеся электрической синевой и переполненные силой.

Глаза, которые я знал слишком хорошо.

Сквозь ужас прорвалась волна восторга.

Пара, сказал мой ягуар.

Я ощутил это каждой частицей звериной души. Тигрица была моей парой, благословлённой Луной.

Моей Предназначенной.

Идеальной связью, которую я так отчаянно искал.

Волк Хита взвыл, и глаза его засветились золотом. Я встретился взглядом с Уайаттом: глаза его медведя, в бою обычно затянутые красной яростью, сияли ярчайшим изумрудом.

Он заревел. Хит снова завыл.

Зверь Элайджи замер, словно потрясённый. Я и не знал, что василиск способен на такое.

Они тоже это почувствовали.

Она — наша пара.

Но она была ранена.

Глубокие красные порезы уродовали прекрасную шерсть. На плече через рваную рану виднелись мышцы. Она хромала из-за сломанной задней лапы, но всё равно ловко увернулась от удара изогнутых когтей рейфа.

Рейф тоже хромал, двигался медленно и рывками. Моя пара вырвала у него огромный кусок шеи. Теперь в одиночку ей оставалось только одно.

Изматывать его. Пытаться выжить.

Это мы с ней сделали. Я с ней сделал. Оставил её, уверенный, что душа зверя, которую она так упрямо скрывала, не сравнится ни с одной из наших. Что нашей силы хватит притянуть всех рейфов поблизости.

А вместо этого мы бросили величественную тигрицу одну.

Она с трудом поднялась и наконец посмотрела на нас. Яркие голубые глаза потускнели от усталости.

Тигрица застыла.

Нет!

Рейф взмахнул когтями, метя ей в прекрасную морду.

Элайджа зигзагом метнулся к чудовищу, словно выпущенная пуля. Василиск был ростом с Гиганта, хотя весил едва ли половину. Это не имело значения. Страшные челюсти сомкнулись на остатках шеи рейфа, а длинное тело обвило врага, сжимая и валя его на землю подальше от нашей пары.

Тигрица рухнула на лесную подстилку.

Хит обратился в человека. — Эйден! Нужен твой клинок!

Ягуар сопротивлялся. Он хотел быть рядом с парой.

Чтобы она была в безопасности, надо убить рейфа.

Он уступил. Шерсть и когти втянулись, и я снова стал голым человеком. Подхватил саблю, которую ягуар уронил на землю, и побежал к чудовищу. Оно всё ещё билось и визжало в кольцах Элайджи.

Хит и Уайатт, тоже вновь приняв человеческий облик, бросились к тигрице.

К Эйвери. К нашей, чёрт возьми, Предназначенной.

К той, кого мы оставили одну в лесу, кишащем рейфами. Она должна была сражаться рядом с нами, как во время нашего последнего испытания в СВР. Хотя Элайджи тогда не было, ничто прежде не казалось таким правильным.

А мы получили этот дар и попытались его выбросить.

Ягуар жалобно взвыл, и его отчаяние заполнило меня целиком.

Мы должны её вернуть.

Но сначала — спасти ей жизнь.

ГЛАВА 38

ЭЛАЙДЖА

Ягуар отсёк мерзости голову. Как хотелось мучить её часами. Убить ещё двадцать раз за то, что она ранила нашу пару.

Ягуар бросился обратно к ней. Мы разжали кольца и последовали за ним.

Волк держал голову тигрицы у себя на коленях и гладил её прекрасную шерсть. — Убийца, ты прекрасно справилась. Мы останемся здесь, пока ты не окрепнешь настолько, чтобы обратиться обратно. Тогда отвезём тебя в лазарет.

Грудь нашей пары тяжело поднималась и опускалась.

Медведь опустился рядом с ней на колени. Лицо его перекосилось, когда он осторожно ощупал рёбра и живот тигрицы. — Она вся в крови, а задняя лапа сломана. Чёрт, чёрт. Почему она не сказала нам, кто она? Мы бы её не оставили!

Ягуар упал на колени с другой стороны и благоговейно провёл ладонью по шерсти нашей пары. — Посмотрите на неё, — тихо сказал он. — Не белая, но очень близко. Многие перевёртыши решат, что перед ними возродившаяся предательница. Ходячее проклятие. — Он посмотрел на волка. — Представляешь, что сделал бы отец, узнай он, что по колледжу ходит могущественная женщина-Прайм, почти белая тигрица?

— Не хочу представлять, — ответил волк, с рычанием выдыхая слова. — Она рассказала, что её мать убили. А вдруг она была такой же тигрицей? Вот почему Эйвери скрывала зверя. Вот почему стремится стать Стражем. Она будет одним из лучших бойцов, и там её смогут защитить. Как мы всегда хотели защитить Элайджу.