— Ваша честь, речь идет об убийстве первой степени, а по таким делам залог требуется всегда. Для мистера Лэтча следует установить высокий залог, как для любого другого обвиняемого по столь серьезному делу. То, что он член адвокатуры, не дает ему права на особое отношение. Освобождение под личное обязательство пошлет обществу неправильный сигнал.

Рэймонд тут же возразил:

— Залог нужен не для того, чтобы посылать обществу сигналы, ваша честь. Его цель — гарантировать явку обвиняемого в суд. Ни больше ни меньше. Вы действительно считаете, мисс Кук, что Саймон Лэтч сбежит и исчезнет?

Сам адвокат Лэтч мечтал сесть на первый автобус, уехать из города и выйти где-нибудь в Канаде.

— Случалось и более странное, — сказала мисс Кук. — Я вот никогда не думала, что его обвинят в убийстве.

Судья Пойнтер подняла руки.

— Хорошо, хорошо. Назовите сумму, мисс Кук.

— Пятьсот тысяч.

— Мистер Ласситер?

Ему хотелось сказать «ноль», но тогда его не приняли бы всерьез.

— Сто тысяч.

— Итак, условия залога, мистер Лэтч. Вы сдаете паспорт, передаете в залог документ о праве собственности на офисное здание и вносите залог в размере трехсот тысяч долларов.

Саймон кивнул так, будто у него завалялась лишняя наличность, хотя на самом деле хотелось заорать.

Следом занялись расписанием, и адвокаты некоторое время препирались. Наконец судья Пойнтер снова подняла руки, требуя тишины.

— Хорошо. Формальное предъявление обвинения состоится в следующую среду в девять утра. Что-нибудь еще?

Оба адвоката покачали головами. Не прошло и пятнадцати минут, как Саймона вывели из зала. Судья ударила молотком и скрылась за дверью. Несколько мгновений зрители не двигались, словно ждали продолжения спектакля. Поняв, что его не будет, они медленно поднялись и начали расходиться.

Рэймонд вышел вслед за Саймоном и попросил конвоиров дать ему поговорить с клиентом. Саймону снова надели наручники и позволили пойти за адвокатом. Они зашли в юридическую библиотеку, где почти всегда было пусто, и закрыли дверь.

— Ну как ты? — спросил Рэймонд.

— Насколько понимаю, мне нужно тридцать тысяч, да?

— Ага. Столько нужно, чтобы оформить залог. Я уже поговорил с хорошим агентом по залогу, с которым работал раньше. Он встретит нас в тюрьме. Ты говорил, что наскребешь десять тысяч.

— Именно наскребу. Одолжишь двадцать?

Рэймонд рассмеялся, и Саймон даже сумел ненадолго улыбнуться.

— Не могу. Этика запрещает. В здании осталось что-нибудь сверх ипотек?

— Я же говорил, Рэймонд. Все, что у меня есть, заложено дважды. Из дома, наверное, удалось бы выжать тысяч десять, но он мне уже не принадлежит. По соглашению о разделе имущества все досталось Поле.

— Можешь попросить ее?

— Нет. И в банк идти бессмысленно. Сейчас мне никто и цента не даст. И, честно говоря, я их не виню.

— Ладно. Какой план?

— Позвоню матери.

— Она при деньгах?

— Нет, но постарается помочь. И тебе я тоже хочу заплатить, Рэймонд, правда. Выставлю офисное здание на продажу, буду надеяться на чудо, и если найдется подходящий покупатель, может быть…

Рэймонд поднял руку и покачал головой.

— Поговорим потом.

В час дня судья Пойнтер созвала еще одно заседание, совсем иного характера и без публики. В зале «B» у дверей стояли два судебных пристава с приказом никого не впускать.

Тедди Хаммер подал ходатайство об учреждении попечительства над имуществом Элеанор Барнетт. Срочных вопросов было несколько, и самый очевидный — похороны. Нужно было оплачивать счета и составить опись активов. Хаммер просил временно назначить своего клиента, Джерри Корсака, управляющим имуществом. Джерри вызвали на свидетельское место и привели к присяге. Лгать он начал немедленно, пытаясь убедить суд, что они с миссис Барнетт — или с «мамой», как он ее называл, — все эти годы были очень близки. Поскольку собственных детей у нее не было, она якобы всегда обращалась к Джерри за советом по самым разным вопросам.

Хаммер следил, чтобы тот не заходил слишком далеко. Он знал, что телефонные записи затребуют повесткой и тщательно изучат, а там контактов почти не окажется.

Клайда Корсака в зале не было, и брат понятия не имел, где он.

Судья Пойнтер слушала скептически. Она знала историю последнего визита Клайда и его ареста после избиения Уолли, а со смерти Элеанор успела наслушаться слухов. Перекрестно допрашивать Джерри было некому, и судья отнеслась к его показаниям без особого уважения. К тому же у нее уже был собственный план.