— Ох, не знаю. Может быть. Много-много лет назад мы с Гарри говорили о мальчиках и о том, сколько от них неприятностей, и он сказал что-то такое, из чего выходило, что по ошибке рассказал им про акции. Но наш разговор я почти не помню и не знаю, что именно он им сообщил. Лет двадцать назад было.

Уолли отпил кофе и нахмурился, будто пришло время перейти к делу.

— Вы в последнее время перечитывали наше завещание — ваше завещание?

— Нет.

Это было отчасти правдой. Накануне в кофейне Саймон достал завещание и пересказал его содержание. Показал длинный плотный пункт, куда Уолли вставил словами «четыреста восемьдесят пять тысяч долларов». Выплатить их ему полагалось «при первой практической возможности» после принятия завещания к наследственному производству. Чтобы сумма не бросалась в глаза, Уолли не использовал ни цифр, ни знака доллара. По мнению Саймона, такая жадность и хитрость могли обернуться серьезными неприятностями с коллегией адвокатов штата, если кто-нибудь пожалуется.

Однако целиком они с Саймоном завещание не читали, так что ее ответ в каком-то смысле был правдивым.

— Есть ли в вашем завещании что-нибудь, что вы хотели бы изменить или обсудить?

Кроме денег, которые вы себе загребаете?

— Нет, не думаю.

Саймон заранее велел ей говорить как можно меньше. Ничего не сообщать по собственной инициативе, ни на что новое не соглашаться, делать вид, будто все в порядке.

Ей не нравилось притворяться. Адвокаты и их игры!

И все же беднягу ей было немного жаль. Какой же удар его ждет, когда он явится в суд с ее «старым» завещанием и узнает, что Саймон только что ушел оттуда, проведя через наследственное производство «новое».

Хотя не было еще и одиннадцати утра, Уолли предложил вместе пообедать — разумеется, с Фрэн. Он знал как раз подходящее место: новый суши-ресторан, который открывался рано и собирал восторженные отзывы.

Элеанор вежливо поблагодарила. Предложение застало ее врасплох, но она сумела изящно отказаться, сославшись на небольшое расстройство желудка.

Они с Саймоном уже бывали там и особого впечатления не получили.

Меньше чем через полчаса встреча закончилась. Элеанор поблагодарила Уолли за время, он поблагодарил ее. Проводил из конторы на тротуар, где Саймон видел их с другой стороны улицы.

При населении в тридцать тысяч человек выбор экзотической кухни в Бракстоне был ограничен. Пока их гастрономическое приключение успело провести их по кухням Азии, Латинской и Южной Америки, Европы, Афганистана и Индии. Девять ресторанов — и Саймон уже ждал, когда проект закончится. Обычно он обедал дешевым сэндвичем за рабочим столом, нередко принесенным из дома — в те времена, когда у него еще было место, которое он мог назвать домом.

Когда Нетти позвонила и намекнула на обед, он хотел предложить сделать перерыв. Других этнических заведений в Бракстоне или поблизости он не знал. В Вашингтоне их были тысячи, но до него не меньше часа.

— Давайте снова в Tan Lu’s, — сказала она. — По-моему, это мой любимый.

О круге почета он не думал.

— Конечно. Отличная идея.

Это был вьетнамский ресторан с превосходной едой, и шесть дней в неделю к четверти первого там обычно уже не протолкнуться.

Они приехали в половине двенадцатого и нашли столик. В Tan Lu’s бронированием не занимались. Официанткой была дочь владельцев, старшеклассница, отличница, родившаяся в Бракстоне и собиравшаяся поступать в колледж. Она приняла заказ на фо — традиционный суп с лапшой, рыбой и луком в густом бульоне. Для начала они взяли салат гой, а на гарнир — спринг-роллы с креветками.

— И, конечно, имбирное печенье, — со смехом добавила Нетти.

Сайгонское имбирное печенье пользовалось такой популярностью, что хозяева продавали его коробками навынос.

Пока она без умолку рассказывала о карточных играх с Дорис и другими дамами, Саймона снова кольнула тревога: а вдруг его просто водят за нос? Ее активы по-прежнему никто не подтвердил. Банковские и брокерские выписки она показывать отказывалась. Неужели Саймон настолько хотел ей верить и настолько жаждал ее денег, что сознательно закрывал глаза на тревожные признаки?

Официантка поставила перед ними тарелку ярких сырых овощей с огуречным соусом и налила из маленького чайника горячий пряный чай.

Нетти сказала:

— Мы ведь так и не поговорили о той истории в городском суде, да, Сай?

Он вынырнул из тумана мыслей.

— Нет, но все складывается. Я договорился с прокурором, и город, по сути, снимет все, кроме одного превышения скорости. Заплатите долларов сорок, и в вашей водительской истории ничего не останется. В начале декабря я сам схожу в суд и все улажу.

— Мне надо являться?

— О нет, Нетти. Я все устроил так, что вам больше приходить не придется.

Она театрально вздохнула, будто вот-вот расплачется.

— Ох, спасибо, Сай. Мне было совершенно отвратительно сидеть в том зале со всеми этими людьми.

— С отребьем?

— Я этого не сказала. Вы понимаете, о чем я.

— Прекрасно понимаю.

— Спасибо, что избавили меня от суда, Сай.

— Это моя работа.