По дороге в контору Саймон прикидывал, как переделать ежемесячный счет: добавить один-два обеда, кое-где слегка раздуть часы. Первую сумму она высмеяла словами, которые он запомнит: «И это все?» Он поклялся прислать ей счет посолиднее.

Если честно, стоимость обеда его не волновала, потому что они с Нетти наконец прояснили вопрос с гонорарами. Впервые за многие месяцы знакомства с ней Саймон собирался получить деньги.

Поскольку скрыть выставление счета и квитанции от секретаря было невозможно, днем он поговорил с Тилли и рассказал о своей работе для Элеанор Барнетт. Частично. Он выставлял несколько часов за два дела: первое — представительство в дорожном суде, второе — консультации по планированию наследства. Счет составил три тысячи шестьсот пятьдесят долларов, и Тилли отправила его в тот же день.

Он не сказал Тилли, что уже составил для Элеанор завещание. Объяснил только, что они по-прежнему обсуждают ее наследственные дела, которые стали более «сложными». Тилли восприняла это спокойно, прекрасно понимая, что он лжет.

ГЛАВА 21

Кредитную линию снова растянули до предела. Саймон получил от банка письмо: на его личный текущий счет только что поступили двенадцать тысяч долларов.

Деньги открывали несколько вариантов. Первый — самый разумный и очевидный — выписать чек Поле, чтобы она подписала соглашение о разделе имущества и можно было подать документы на развод.

Второй — снять наличные, сунуть семь тысяч девятьсот долларов в конверт, разыскать Чаба где-нибудь подальше от его заведений и раз и навсегда расплатиться с игорными долгами.

Третий — забрать все деньги, сложить сумку, купить билет на Виргинские острова и исчезнуть. Никакого страха, что за ним следит ФБР, никаких мыслей о долгах, никаких придирчивых звонков недовольных клиентов, никакой Полы с ее стрессом, никакой кровати с удобствами армейской раскладушки со склада и никаких схем, как разбогатеть на Элеанор Барнетт. Сидеть на пляже с выпивкой казалось идеальным решением.

Денег хватило бы примерно на месяц. Но какой это был бы месяц. А возвращение в прежнюю жизнь стало бы очередным кошмаром.

Он снял семь тысяч девятьсот и отправился искать своего букмекера. Для человека, который жил в тени, потягивал пиво до полуночи и открывал двери своих ночных клубов едва ли раньше полудня, Чаб ранней пташкой не был. Около десяти он выползал наружу и ехал в забегаловку на окраине. Заведение для работяг, где меню держалось в основном на отбеленной муке и сале. Каждое утро Чабу требовалась порция жира. Если нужно было увидеть его до полудня, следовало идти в Bobby’s Biscuits.

Саймон заметил его грузовик у тротуара. Чаб был богат, но жил скромно и не делал ничего, что могло бы привлечь внимание тех ужасных людей с жетонами. Его машина представляла собой навороченный Ford последней модели с массивной защитой спереди, огромными дисками и шинами, способными вскарабкаться по склону горы. Хотя грузовик явно строили для бездорожья, он сиял чистотой и производил впечатление машины, которая асфальта никогда не покидала.

Внутри запах жира ударил Саймону в лицо, как тропический воздух. Под потолком висел густой слой дыма — не сигаретного. Чаба было нетрудно найти: как всегда, на нем был спортивный костюм одного из трех цветов — красного, оранжевого или желтого. Сегодня — оранжевый.

Он сидел один за любимым столиком, очки для чтения примостились на кончике красного луковицеобразного носа, перед ним лежала сложенная газета.

— Ну-ну, какими судьбами адвокат забрел в эту часть города? — с искренней улыбкой спросил он.

Но сразу понял, что что-то не так.

— Не возражаешь, если присяду? — На случай, если Чаба в последнее время начали прослушивать, Саймон специально явился без предупреждения туда, где они никогда прежде не встречались. Если где-то у Чаба и водилась прослушка, сейчас она оставалась в его грузовике или рюкзаке.

— Конечно, садись. — Чаб убрал газету. Саймон заметил, что тот обвел несколько результатов скачек. На тарелке остались жалкие остатки бисквитов, яиц и деревенской ветчины. — Голодный? Садись.

— Нет, спасибо.

Легкое чувство голода, которое Саймон испытывал еще пять минут назад, исчезло в тумане дыма и жира. Он сел; официантка пронеслась мимо и едва задержалась, чтобы наполнить обе чашки. Саймон быстро протянул конверт.

— Семь девятьсот, наличными. Этим долг закрыт.

Так же быстро, как Саймон подал деньги, Чаб забрал их и сунул в один из многочисленных потайных карманов.

— Уверен, что хватает?

— Абсолютно.

— По какому поводу?

— Ухожу на пенсию.

— Ну вот, никакого веселья, Лэтч. Ты неплохо играл.

— Может, и вышел в ноль, если повезло. Только слишком много времени уходит на то, чтобы выходить в ноль.

Чаб улыбнулся и отпил из чашки.