- Почему нас отослали из Парца? Это было из-за... - Она повернулась, но Дени Макс делала пометки на свитке стилусом из вещества сердцевины и, казалось, не слушала. - Из-за ксили?

- Нет. - Он скривился от боли. - Нет, не из-за ксили. Или, по крайней мере, не напрямую. Это было из-за того, как наша философия заставляла нас вести себя.

Люди верили, что знания о ксили появились до прибытия людей на Звезду - что они были принесены туда самими ур-людьми.

Говорили, что богоподобные ксили господствовали в таких огромных пространствах, что по сравнению с ними сама Звезда была не более чем пылинкой в глазу гиганта. Люди, стремящиеся к превосходству, возмущались ксили - даже вступили в безнадежную войну против великих проектов ксили, таких конструкций, как легендарное кольцо.

Но с течением поколений - и по мере того, как продолжались ужасные поражения - в человеческом мышлении появилось новое направление. Никто не понимал великих целей ксили. Но что, если их проекты были направлены не на низменные цели человеческого масштаба, такие как господство над другими, а на гораздо более высокие устремления?

Ксили были намного могущественнее людей. Возможно, так было всегда. И, возможно, как следствие, они были гораздо мудрее.

Итак, некоторые апологеты начали утверждать, что люди должны доверять ксили, а не выступать против них. Пути ксили были непостижимы, но должны быть основаны на великой мудрости. Апологеты разработали философию, которая была принимающей, уступчивой, спокойной и доверяющей пониманию, превосходящему понимание любого человека.

Адда продолжил: - Видишь ли, Дюра, мы следовали пути ксили, а не пути комитета Парца. Мы не подчинились. - Он покачал головой. - Поэтому они отослали нас прочь. И в этом нам повезло; теперь они могли бы просто уничтожить нас на своих колесах.

Дени Макс коснулась плеча Дюры. - Вам следует уйти сейчас.

- Мы вернемся.

- Нет. - Адда с ужасающей медлительностью ворочался в своем коконе из веревок, очевидно, пытаясь облегчить свою боль. - Нет, не возвращайтесь. Уходите. Как можно дальше и как можно быстрее. Убирайтесь прочь...

Его голос перешел в булькающее рычание, и он закрыл глаза.

10

 - Ты, тупая пукающая задница, потоковый! - закричал Хош в лицо Фарру. - Когда я захочу, чтобы в этот бункер загрузили целый чертов ствол дерева, я тебе об этом скажу! - Теперь надзиратель порта выставил вперед свое костлявое лицо, и его тон понизился до едва слышного, бесконечно угрожающего шипения. - Но пока я этого не сделаю... И если это тебя не слишком обеспокоит... может быть, ты мог бы колоть дрова чуть помельче. Или... - изо рта у него сочились дурно пахнущие фотоны, - может быть, ты хотел бы последовать за делом своих рук в бункер и закончить там свою работу? А?

Фарр подождал, пока Хош закончит. По горькому опыту он знал, что попытка защититься только усугубит ситуацию.

Хош был маленьким жилистым человеком с плотно сжатым ртом и наглазниками, которые выглядели так, словно их просверлили в его лице. Его одежда была грязной, и Фарру всегда казалось, что от него пахнет застарелой едой. Его конечности были настолько худыми, что Фарр был уверен, что с его замечательной силой здесь, на полюсе, он - или Дюра - в честном бою сможет переломить надзирателя пополам...

Наконец Хош, казалось, исчерпал свой гнев и махнул рукой в сторону какой-то другой части очереди за хопперами. Рабочие, собравшиеся, чтобы насладиться унижением Фарра, - как мужчины, так и женщины - прекратили тайное наблюдение и с самодовольством пощаженных жертв снова сосредоточили свое внимание на работе.

Воздух забурлил в капиллярах и мышцах Фарра. Я потоковый. Он снова назвал меня потоковым. Он наблюдал, как сжимаются его кулаки...

Огромная ладонь Бзиа обхватила обе руки Фарра и с непреодолимой, нежной силой потянула их вниз. - Не надо, - сказал Бзиа, его голос холодным рокотом исходил из глубин необъятной груди. - Он того не стоит.

Ярость Фарра, казалось, металась между начальником и этим огромным рыбаком, который вставал у него на пути. - Он назвал меня...

- Я слышал, как он назвал тебя, - ровным голосом сказал Бзиа. - И все остальные тоже... именно так, как и предполагал Хош. Послушай меня. Он хочет, чтобы ты отреагировал, ударил его. Он не хотел бы ничего лучшего.

- Он не сможет ничего любить после того, как я оторву ему голову.

Бзиа запрокинул голову и разразился хохотом. - И как только ты это сделаешь, охранники набросятся на тебя. После побоев ты вернулся бы на работу - не к Хошу, к другому начальнику, который действительно возненавидел бы тебя и не упустил бы возможности показать это, - и к дополнительным пяти или десяти годам здесь, чтобы выплатить ему компенсацию.

Фарр, в котором все еще бурлили остатки гнева, посмотрел в широкое, избитое лицо Бзиа. - Но я только начал эту смену... На данный момент я буду счастлив просто пройти через это.