Рубка дерева была той частью его работы, которая, как ни странно, нравилась Фарру больше всего. Требовалось применить определенный навык, чтобы найти точно подходящее место для лезвия топора, навык, который Фарр с удовольствием приобретал и применял. И когда дерево раскололось под его уговорами, высвобождая свою энергию с теплым вздохом, это было похоже на раскрытие какого-то спрятанного сокровища.

Рядом с Фарром трудилась вереница рабочих, почти незаметная во мраке гавани; работая посменно, они безостановочно кормили ненасытную пасть хопперов. Работа была тяжелой, но не такой уж невыполнимой для Фарра, благодаря его рельефным мышцам. На самом деле, ему приходилось следить за тем, чтобы не работать слишком быстро; превышение нормы не приносило ему никакой популярности среди коллег по работе.

Тепловая энергия, выделяемая при сжигании древесины, накапливалась в больших, укрепленных сосудах - котлах - в другой части портового комплекса. Сверхтекучий воздух, бегущий от жары, использовался для приведения в движение поршней. Эти поршни представляли собой огромные кулаки из закаленного дерева в два раза выше Фарра, которые погружались в свои оболочки с частотой сердцебиения.

Поршни с помощью огромных раздвоенных поворотных рычагов вращали шкивы; и именно шкивы отправляли колокола, полные перепуганных рыбаков, в таинственные и смертоносные глубины мантии.

Это так отличалось от его жизни с человеческими существами, где не было устройств сложнее копья, не было источника энергии, кроме мышц людей или животных. Гавань была похожа на огромную машину, единственной целью которой было отправлять рыбаков в мантию. Ему казалось, что он сам является составной частью этой огромной машины или работает в сердце какого-то гиганта, построенного из дерева и веревки...

Кроме Бзиа, другие рабочие не проявляли никаких признаков принятия Фарра. Казалось, что их недовольство своей участью здесь, в этом шумном, вонючем аду, было обращено внутрь, на самих себя и друг на друга. Но все же, как только начиналась каждая новая смена, рабочие, казалось, входили в определенный ритм, и на линии воцарялось дружеское настроение - настроение, которое, как чувствовал Фарр, распространялось даже на него, пока он держал рот на замке.

Он скучал по Дюре и остальным человеческим существам племени, и он скучал по своей прежней жизни в восходящем потоке. Конечно, скучал. Его заключение в этой гавани, казалось, растянулось на вечность. Но он был способен смириться со своей участью, пока его разум был сосредоточен на поставленной задаче, и он находил утешение там, где мог его найти. По одной смене за раз, в этом был секрет, как сказал ему Бзиа. И...

- Ты. - Чья-то рука легла ему на плечо, схватив за грязную тунику. Его грубо выволокли из строя.

Хош уставился на него, его ноздри болезненно побелели. - Смена задания, - прорычал он.

- Что?

- Колокол, - сказал Хош.

* * *

 Когда Дюра приблизилась - с двадцатью другими новыми кули в огромной машине, запряженной дюжиной крепких воздушных свиней, - потолочная ферма Френка сначала показалась крошечной, отпечатком ладони ребенка на фоне необъятности самой корки. Остальных кули, казалось, больше интересовала другая ферма, еще более отдаленная и трудноразличимая, чем ферма Френка. Как сказали Дюре, она принадлежала Хорку IV, председателю Парц-Сити. Рассеянный председатель уклонился от своих гражданских обязанностей - оставив Парц в коварных руках своего сына - и занялся сложными сельскохозяйственными экспериментами здесь, на корке. Говорили, что на потолочной ферме Хорка были колосья пшеницы выше человеческого роста, а корковые деревья не длиннее человеческой руки и перевязаны кусками проволочной сетки...

Дюра едва могла сосредоточить свое внимание на этой болтовне. Мысль о том, что она останется одна на корке, в компании только этих тупиц, заставила ее сердце сжаться.

Наконец за окнами машины показалась потолочная ферма Френка. Машина остановилась в центре группы грубых деревянных строений, и двери открылись.

Дюра выбралась наружу и помахала рукой остальным. Она глубоко вдохнула чистый, безлюдный воздух, наслаждаясь ощущением в легких и капиллярах. Воздух простирался вокруг нее, огромный, непрерывный слой, простирающийся прямо вокруг Звезды; это было все равно, что находиться внутри легких самой Звезды. Что ж, компания, возможно, оставляла желать лучшего, но, по крайней мере, здесь она могла дышать воздухом, вкус которого не был таким, как у того, что уже прошло через легкие дюжины человек.

Сам Кос Френк был там, чтобы поприветствовать их. Он выбрал Дюру, улыбаясь ей с очевидной добротой, и, пока другие кули разбредались по зданиям, предложил показать Дюре свою ферму.