Ее неуверенность переросла в решимость. - Хорк, меня не волнуют цели этих чертовых людей-монстров из прошлого. Все, что меня волнует, это мой народ - Фарр, моя семья, остальные человеческие существа. Я не стану жертвовать ими ради какого-то древнего конфликта; по крайней мере, пока у меня есть хоть какая-то надежда что-то изменить.

Широкий, искаженный рот Карен Макрей снова открылся; когда она заговорила, Дюра, отвлекшись на детали, заметила, что губы Карен не совсем синхронно произносят ее шелестящие слова.

Время в нашем виртуальном мире тянется долго. Но, тем не менее, оно подходит к концу. Сбои повредили нам. Некоторые уже потеряли связность.

Остановите полет. Мы обнаруживаем, что не хотим умирать.

Дюра закрыла глаза и вздрогнула. Колонисты больше не могли действовать. И вот они привели людей Звезды - они привели ее - в это место, чтобы спасти свой мир.

Когда она посмотрела на Хорка, он ухмылялся, запрокинув голову, как какое-то животное. - Очень хорошо, восходящая. Кажется, я в меньшинстве, и не в первый раз - хотя обычно это меня не останавливает. Мы тоже люди, каково бы ни было наше происхождение, и мы должны действовать, а не смиренно умирать, как пешки в чужой войне! - Он крикнул: - Сделай это!

Она вскрикнула; она чувствовала себя отстраненной, оцепеневшей. Она изо всех сил нажала на рычаги.

Багровое пламя вырвалось из основания звезды-карты.

27

 Голубой свет ксили озарил воздух. Фрагменты разрушенных вихревых линий закружились вокруг Адды. Он яростно размахивал руками, извиваясь в воздухе, чтобы избежать их смертоносного прикосновения, не обращая внимания на боль в спине и ногах. Но даже плавание было ненадежным; сила и направление магполя менялись почти причудливо, и он должен был постоянно помнить о его новой ориентации, о том, в какую сторону его взмахи приведут его среди опаснейших вихревых фрагментов.

Он выплыл на более чистый участок воздуха. Он изогнулся, его бедра и поясница протестовали, и махнул рукой, приказывая себе остановиться. Он оглянулся на город, находившийся теперь примерно в тысяче человеческих ростов. Огромный деревянный каркас заметно накренился, навалившись на магполе, которое больше не поддерживало его. Его обшивка все еще была ульем активности, с выбитыми панелями и беспорядочной эвакуацией; Адде это напомнило о разложении, о роях насекомых, ковыряющихся в умирающем лице.

Фарра нигде не было видно.

Адда оглянулся на верхнюю часть здания, где располагалась больница. Он мог видеть движение внутри расширяющейся раны на коже, но самого Фарра разглядеть не мог. Черт, черт... Он не должен был отпускать мальчика; он должен был физически оттащить его подальше от города, от чертовой больницы, пока либо у него не кончатся силы, либо город все равно не развалится на части.

Он старик, черт возьми. С него было достаточно; он увидел достаточно. Теперь все, чего он хотел, - это отдохнуть.

Что ж, похоже, ему еще предстояло поработать. Покачав головой, он приподнялся в воздухе и замахал руками в сторону стонущего города.

В больнице общего блага пациентов продолжали доставлять к выходу. Еще один глухой взрыв прозвучал где-то в недрах города, но - к изумлению Адды - работающие волонтеры едва подняли головы. Ему хотелось накричать на них, надавать пощечин, заставить этих храбрых, глупых людей принять реальность того, что происходило вокруг них.

Возвращающихся обратно машин сейчас не было. Но, тем не менее, доброволец подтащил беспомощный сверток - возраст и пол не установлены - к пробитой обшивке. Доброволец выбрался вслед за пациентом, ухватился за повязку обеими руками и, плывя назад, потащил пациента прочь от разрушающегося города. Добровольцем был обнаженный молодой человек, его кожа была разрисована сложными завитушками. Очевидно, это был один из акробатов, которые должны были сегодня участвовать в представлении великих игр; вместо этого он был здесь, его тело было измазано краской и заляпано гноем, он вытаскивал полумертвого пациента из умирающего города. Адда вглядывался в лицо мальчика, пытаясь понять, что должен чувствовать акробат при таком крушении своей жизни, своих надежд; но он прочел только усталость, тупое непонимание, решимость.

- Адда!

Это был голос Фарра. Адда вгляделся в полумрак палаты, моргая, чтобы очистить свой единственный действующий наглазник.

- Адда, ты должен мне помочь...

Там. Фарр был ближе к задней части палаты; он нависал над другим пациентом, массивной неподвижной фигурой, завернутой в кокон. Мальчик все еще казался невредимым, с облегчением заметил Адда.

Он проталкивался через головы толпы.

Пациент был скрыт в коконе, и виднелось лишь немного плоти: огромный, смятый кулак, участок плеча или груди размером с ладонь Адды. Обнаженная плоть была без поверхности, изжевана.