Фарр выглядел смущенным. Он сделал еще пару взмахов, как бы автоматически; затем, неуверенно, его ноги остановились. Он ослабил хватку на ткани кокона и посмотрел вниз на свои руки, которые были согнуты в жесткие когти.

Адда позволил себе оторваться от кокона и повиснуть в воздухе, впервые с начала катастрофы дав волю усталости. Магполе поддерживало его, но он чувствовал, что оно продолжает содрогаться. Он понял, что боли в ногах, руках, спине и кистях вышли за рамки простой усталости, переутомления и превратились в настоящую боль. Он надул грудь, втягивая промозглый полярный воздух, и почувствовал, как густая жидкость обжигает его легкие и капилляры. Он вспомнил страшные предупреждения бедной, потерянной Дени Макс о том, что после стычки с воздушной свиньей его организм никогда не восстановит свою пневматическую эффективность. Что ж, он только что проверил этот диагноз на прочность.

Город представлял собой потрепанную деревянную коробку, настолько маленькую, что ее можно было обхватить ладонью, с длинным элегантным острием, спускающимся от основания к нижней части. Над верхним городом рассеялось облако, туман из обломков и рассеивающихся беженцев.

Лучи звездолома ксили продолжали проходить сквозь мантию. Вихревые струны окружали их со всех сторон, смертоносные и банальные.

Он почувствовал, что его глаза закрываются; усталость и боль захлестнули его разум, отгораживая от мира. Это была худшая часть старения: медленный, бесконечный отказ его тела, который постепенно изолировал его от мира, от других людей, погружая его вместо этого в крошечную, вызывающую клаустрофобию вселенную его собственной слабости. Даже сейчас, даже когда мантия переживает величайший кризис...

Что ж, маленькая, недовольная часть его подумала: "По крайней мере, я не стану старше, чтобы узнать, насколько все становится хуже".

- ...Адда. - В голосе Фарра было больше удивления, чем страха. - Посмотри на город.

Адда посмотрел на мальчика, затем повернул свою ноющую шею к далекой картине Парца.

Город уже сместился далеко от своего обычного местоположения прямо над полюсом магполя, медленно наклоняясь и изгибаясь по мере своего перемещения. Теперь этот дрейф ускорялся. Парц со всем своим драгоценным грузом жизни раскачивался в воздухе, как огромный паук-прядильщик. Это было странно грациозно, подумал Адда, словно огромный танец. Затем раздался треск, резкий звук, который донесся даже на такое расстояние, неприятно напоминающий ломающуюся кость. Обломки дерева разлетелись на стыке города и его хребта - осколки, которые, должно быть, размером с аэрокары, чтобы быть видимыми на таком расстоянии.

Хребет обломился.

Он оставался подвешенным в глубинах полярного магполя, подобно огромному, потрепанному стволу дерева. Хребет, должно быть, обеспечивал большую часть остаточного закрепления города в магполе, потому что теперь похожая на коробку верхняя часть Парца, в иллюминаторах которой все еще мерцал зеленый свет деревянных фонарей, выдвинулась вперед, как огромная, гротескная пародия на болтающуюся голову.

Сооружение не могло долго выдерживать такой нагрузки.

Крепежные ленты вещества сердцевины, тусклые и бесполезные, сгибались, трескались и отваливались огромными кусками. Прозрачный деревянный пузырь, окружавший стадион, с треском вырвался наружу. Дворцовые здания на верхней поверхности, похожие на искусно раскрашенные игрушки с их миниатюрными лесами и витринами, почти грациозно взмыли в воздух, обнажив голую деревянную поверхность внизу.

И вот открылся сам город, разваливающийся, как гнилое дерево.

Каркас раскололся продольно, почти аккуратно, вокруг центрального структурного дефекта Пэлл-Мэлл. Из проломленных улиц, магазинов и домов в воздух взлетели аэромобили и люди. Рынок раскрылся, как яйцо паука-прядильщика, и огромное колесо казни взмыло в воздух.

Звуки трескающегося дерева, скручивания вещества сердцевины разносились по воздуху, милосердно заглушая крики людей.

Адда попытался представить ужас этих оказавшихся в затруднительном положении граждан; возможно, некоторые из них никогда раньше не выходили за пределы обшивки, и теперь они были выброшены в воздух, беспомощные среди облаков ничего не стоящего имущества.

Теперь остаточная структура Парца разлетелась на фрагменты. Все следы облика города были утрачены. Облако обломков, дерева, мусора и борющихся людей поплыло по воздуху прочь от ампутированного хребта, медленно рассеиваясь.

Адда закрыл глаза. В этой страшной смерти было величие. Почти изящество, вызов действиям ксили, которые были, по-своему, великолепны.

- Адда. - Фарр тянул его за руку и указывал.

Адда проследил за пальцем мальчика. Сначала он ничего не мог разглядеть - только зловещее малиновое зарево вокруг северного горизонта, желтый хаос воздуха...

Затем он понял, что мальчик указывает на отсутствие.

Лучи звездолома исчезли.