Адда почувствовал, как что-то отлегло от его сердца. Возможно, некоторые из них еще смогут пережить это.

Но затем к ним устремилось еще больше вихревых фрагментов, лишая возможности мыслить; сжав руку мальчика так сильно, как только мог, Адда уставился в пасть шторма и ухватился за кокон Бзиа.

28

 Интерфейс светился.

Крики пробудили Борза от глубокого, безмятежного сна. Он потянулся и хмуро огляделся по сторонам, отыскивая источник беспокойства. Он потянулся к поясу, вытащил свою воздушную шляпу и нахлобучил ее на голову. Конечно, на самом деле ему не нужна была шляпа, но он думал, что это дает ему немного больше авторитета среди мусорщиков и воров, которые постоянно приходили и...

Интерфейс светился. Ребра его четырех треугольных граней сияли синим, как вихревые линии, так ярко, что он был вынужден прищуриться. И сами грани, казалось, были покрыты светлой кожей, тонкой и золотистой, которая отражала желтый свет мантии, линии вихрей, его собственное громоздкое тело.

Глубокий суеверный трепет шевельнулся в Борзе.

Не было никаких признаков свиней, которых они держали в центре тетраэдра. А различное имущество - одежда, инструменты, оружие - которое было прикреплено к ребрам тетраэдра обрывками веревки и сетки, теперь болталось в воздухе. Мимо него проплыл кусок веревки. Он схватил его и положил на свою огромную ладонь; веревка выглядела обожженной.

Люди, как взрослые, так и дети, отплывали от интерфейса, плача и причитая в панике. Борз - и двое или трое других мужчин и женщин - остались на своих местах.

Интерфейс не работал в течение нескольких поколений - со времен войн сердцевины; все это знали. Но сейчас он, очевидно, работал. Почему? И - Борз провел языком по своим горячим, лишенным воздуха губам, и почувствовал, как поры на его лице расширяются - и что же могло просачиваться сквозь него?

Свет на лицах медленно погас. Лица снова стали прозрачными. Свечение четырехгранной рамки померкло до тусклой черноты.

Интерфейс снова был отключен; снова это была просто рамка в воздухе. Борз почувствовал странный, непривычный укол сожаления; он знал, что никогда больше не увидит этих цветов, этого света.

Свиньи исчезли из сердцевины каркаса. Но их заменило что-то другое - артефакт, неуклюжий деревянный цилиндр высотой в три человеческих роста. В стенки цилиндра были вмонтированы прозрачные панели, а его широкий каркас окружали полосы из какого-то материала, тускло отражающего свет.

Люк в верхней части цилиндра был открыт. Мужчина - просто мужчина - высунул наружу свое лицо; лицо было скрыто экстравагантной бородой.

Мужчина улыбнулся Борзу. - Какое облегчение, - сказал он. - Нам нужно было подышать свежим воздухом. - Он заглянул в цилиндр. - Видишь ли, Дюра, я знал, что Карен Макрей доставит нас домой.

- Привет. - Борз замахал своими толстыми ногами, пока его лицо не оказалось на одном уровне с лицом незнакомца. - Эй, ты. Где наши свиньи?

- Свиньи? - Мужчина казался озадаченным, затем он оглянулся на мертвый интерфейс. - Ой. Понимаю. Вы держали своих свиней внутри этих ворот, не так ли?

- Где они?

Мужчина выглядел удивленным, но сочувствующим. - Боюсь, это далеко отсюда. - Он понюхал воздух и огляделся, его взгляд был откровенным, уверенным и пытливым. - Скажи мне, в какой стороне юг?

29

 Тоба Микксакс, чье круглое лицо побледнело от жары, высунул голову из своего аэрокара. - Похоже, Мур и Леа снова спорят.

Машина Тобы подъехала незамеченной. Дюра трудилась, закрепляя веревки на участке обшивки. Она оторвалась от своей работы, ее руки болели. Даже здесь, на внешней поверхности рассеивающегося облака обломков, которое отмечало место разрушенного города, жара и шум были почти невыносимыми, а работа была долгой, тяжелой и опасной. Прислушиваясь сейчас, она могла слышать повышенные голоса Леа и Мура. Она почувствовала укол раздражения - как долго ей придется держать этих людей за руки, прежде чем они научатся работать вместе, как взрослые?

Но когда она изучила знакомое круглое лицо Тобы - с неуверенным выражением, расширенными от жары порами - раздражение исчезло так же быстро, как и появилось. Она выпрямилась и улыбнулась. - Приятно видеть тебя, фермер.

Ответная улыбка Тобы была слабой. - Ты выглядишь усталой, Дюра... Полагаю, мы все вымотаны. В любом случае, - в его голосе послышалось напряжение, - я больше не фермер.

- Но ты снова им станешь, - сказала Дюра, махнув в его сторону. - Мне жаль, Тоба.

Разминая затекшую спину, она оглядела небо. Вихревые линии преобразились и теперь пересекали небо знакомыми шестиугольными рядами, окружая, упорядочивая и вселяя уверенность; магполе, восстановившее стабильность, представляло собой прочную сеть потоков в воздухе - основу для плавания, для нового строительства.