Но, в конце концов, кислород питает огонь, и теперь пламя лижет всё моё тело. Можно ли сгореть заживо от разочарования? Господи, я действительно заслуживаю лучшего, чем это. Я выжила. Я годами сама сражалась в своих битвах. В какой-то момент это должно прекратиться. Я не могу вечно оставаться пешкой. Наверняка я уже конь. Хотя бы это я заслужила.

Я просто… не могу продолжать проигрывать им каждую партию. Они играют нечестно, и это слишком больно.

Бо лишь кивает, его ореховые глаза остаются спокойными и мягкими. Это напоминает мне день нашей первой встречи. Как легко он меня успокоил. Как весь мой страх просто растаял, словно горячее масло, под воздействием этого акцента и этих глаз цвета леса.

Может, я слишком быстро поддалась этому чувству.

— Я Иден. Человек, а не кукла, не твой питомец. И я. В бешенстве, — пульс несётся, грохоча в горле, словно атакующая колесница.

Уголок губ Бо едва заметно дёргается, и у меня перед глазами всё краснеет. Я хватаю миску, готовая швырнуть её через всю комнату. Я не хочу попасть в него, в этом я уверена. Почти уверена, во всяком случае. Но я просто чертовски зла.

Его глаза расширяются, и он хватает меня за запястья, мягко надавливая на то, в котором я держу миску, пока я с шипением не выпускаю её.

— Эй, полегче. Я не смеюсь над тобой, пи… Иден, обещаю.

— Обещаешь? — пытаюсь оттолкнуть его, но, ну, он сильный, а моя ярость сверхсилой меня не наделяет. Мышцы на его руках едва напрягаются, пока он удерживает меня, поэтому я превращаю голос в хлыст: — Почему я должна верить хоть одному твоему слову? Почему я вообще должна верить кому-либо из вас, если вы никогда не говорите мне правду?

— Посмотри на меня, — мягко говорит Бо, несмотря на то что крепко меня держит.

Я боюсь снова попасть в ловушку этих глаз. В конце концов, леса бывают опасны.

Но, может быть, бояться стоит ему. Я уже сошла с красивой дорожки… а огонь и лес плохо сочетаются.

— Я не ничто, я могу помочь. Могу приносить пользу не только сексом, — говорю я, глядя ему в грудь. — Я не ничто.

На последних словах голос ломается, и я прикусываю язык, чтобы не дать гневу хлынуть слезами. Я дрожу от усилия, застряв в этом ужасном, ужасном месте между злостью и отчаянием.

— Иден, посмотри на меня, сейчас же, — приказывает Бо, и я вопреки себе всё-таки поднимаю голову, а неуверенность накатывает на моё пламя. Гасит его.

Я настороженно смотрю на него, сглатывая и пытаясь удержать хоть немного этого жара, но, поймав мой взгляд, он удерживает его с непоколебимой твёрдостью.

— Я вижу тебя, Иден. Конечно, ты не питомец, — его хватка на моих запястьях слабеет, и он опускает мои руки, пока они не ложатся ему на грудь. Медленно, не отпуская мой взгляд, словно оплетая его плющом, он переплетает свои пальцы с моими. Затем продолжает тихим голосом: — Может, мы и провели вместе не так много времени, но я уже знаю, что ты умная: ты годами умудрялась избегать опасности, потом устроила себе дом и сама научилась выживать.

Его большой палец скользит по нашим сцепленным рукам, и я решаю не вырывать их.

Всего на мгновение.

— Ты находчивая, это я тоже знаю. Ты жила за счёт того, что давала тебе земля, и никто тебе не помогал. А сам факт того, что ты до сих пор жива, говорит мне, что ты упрямая. Настоящий боец.

Он размеренно вдыхает, а затем нежно целует наши сцепленные руки, ни на секунду не освобождая меня от своего взгляда.

— Я видел и твою доброту. Со мной, с Лаки. Когда мы впервые встретились, ты нас боялась, но всё равно пыталась заставить нас бежать, чтобы спасти наши жизни. И ты чертовски храбрая. Ты встала против Дома, когда он набросился на Джейка с охотничьим ножом, а у тебя были только твои маленькие голые кулачки. Я вижу тебя, Иден, и ты — самое далёкое от «ничто», что я когда-либо встречал.

Мои губы приоткрываются. Через мгновение я вдыхаю, глубоко и с наслаждением вбирая запах Бо. Вот же дура, но, кажется, он действительно говорит искренне.

— Ты меня слышишь? — настаивает он.

Я киваю.

— Да… — голос выходит хриплым, и я прочищаю горло. — Да, Бо.

— Два моих любимых слова на твоих губах, дорогая, — тихо стонет он где-то глубоко в горле.

Я выдавливаю слабую улыбку, напряжённо размышляя.

Бо легко целует меня в губы.

Потом ещё раз.

И ещё один раз, на этот раз задерживаясь достаточно долго, чтобы у меня перехватило дыхание.

Неохотно он отстраняется.

— Мне нужно идти, но мы поговорим позже. Завтра можем проговорить хоть всю ночь, если хочешь.

Завтра. «День» Бо.

Он напряжён и встревожен, и я невольно хочу немного его успокоить.

— Если тебе такое нравится, — слабо шучу я, и он криво улыбается.

— Теперь пойдёшь наверх спать?

Помедлив всего мгновение, я отвечаю:

— Я пойду наверх.

В его улыбке появляется облегчение. Напоследок ещё раз поцеловав меня, он оставляет меня одну, как и все остальные.

Через некоторое время мой взгляд скользит к разгрому на столе. К моей прекрасной, ужасной ярости. А затем, тихая, словно мышка, которой они меня считают, я крадусь из столовой и поднимаюсь по лестнице.