— Давай, сука. Хватит игр, — кричит снизу громкий гнусавый голос.

К нему присоединяется другой:

— Выходи, выходи, где бы ты ни была!

Тяжело сглатываю, рука тянется к ножу. Следом раздаются новые улюлюканья и насмешки. Я знаю, что случится, если они меня поймают. Видела, что оставалось от других, попавших в руки таких мужчин, и эти картины до сих пор преследуют меня в кошмарах. К сожалению, большинство людей, переживших беззаконные годы после ударов, совсем не те, к кому я хотела бы попасть в руки, — именно поэтому я четыре года пряталась в своей пещере. Одинокая женщина слишком уязвима.

Из своего положения на корточках я смотрю на Дома. Всё его внимание сосредоточено на поляне перед ним. Почему он ничего не делает?

— Я знаю, вы, пёзды, любите ломаться, но это уже становится смешно! — снова выкрикивает первый голос. Снизу доносится разрозненный смех. — Ты заплатишь за наши хлопоты, шлюха. Ты получишь во все, блядь, дырки.

Губа Дома напрягается, почти изгибаясь, его брови опускаются с нечестивой яростью.

Я дрожу. Я воспользуюсь своим ножом. Всё лучше, чем быть захваченной ими. Потираю рукоять между пальцами в немом, горячем обещании.

— Закрой уши, — бурчит Дом.

Я игнорирую его. Ранее я слышала от этих людей и похуже. Не их слова вызывают тошнотворный бунт у меня внутри. Это безнадёжно. Смешно. Их слишком много, они…

Бабах!

Звук выстрела рядом со мной оглушителен. Затем следует шквал новых выстрелов. В ушах звенит. Я поворачиваю голову, затем возвращаю съезжающие очки на место. Широкое тело Дома ритмично дёргается, пока он ведёт огонь, но я ничего не слышу. Выпустив нож, я наконец прижимаю ладони к ушам.

Слишком поздно.

Звон отзывается эхом в моём черепе, пока не глушит даже сами выстрелы.

Мой взгляд переходит на Бо, который выглядит мрачным, но спокойным, продолжая стрелять. Прикусив губу, закрываю глаза и пытаюсь сосредоточиться на своём дыхании.

Вдох.

Выдох.

Всё будет хорошо.

Вдох.

Выдох.

Я воспользуюсь ножом, если до этого дойдёт.

Вдох.

Выдох.

Одного быстрого, глубокого надреза по горлу будет достаточно.

Вдох.

Выдох.

Грубая рука трясёт меня за плечо, и я пытаюсь нащупать нож. Мне требуется лишь мгновение, чтобы понять: в этом нет необходимости.

Всё… кончено.

Дом отступает, когда мои глаза открываются, и поднимается на ноги. Он выжидает минуту, наблюдая за поляной, затем кивает и смотрит на меня сверху вниз. Он что-то говорит, но я качаю головой, в моих ушах всё ещё звенит. Он хмурится.

Я плыву от шока. Не могло всё быть так просто. Их было так много.

Дом одаривает меня досадливым взглядом и шагает к «тропе», ведущей обратно вниз по утёсу. Затем передо мной появляется Бо, его лоб сморщен от беспокойства.

Снова зажмуриваюсь. Это уж слишком. Облегчение, страх и смятение забивают моё горло горячими слезами. Они просачиваются сквозь веки. Как всё могло закончиться так быстро? Я бежала днями. Как минимум днями. Всхлип вырывается наружу, а за ним быстро следуют другие, которые я не могу сдержать.

Сильные руки поднимают меня, и я снова обнимаю Бо, не задумываясь. Я плачу в его пыльную футболку по пути вниз с утёса. Когда мы достигаем низа, я понимаю, что слышу своё собственное тихое рыдание, а оглушительный звон в ушах наконец утихает до мягкого фонового гула.

ГЛАВА 4

ГЛАВА 4

ИДЕН

СОВЕТ ПО ВЫЖИВАНИЮ № 38

Сыр = безопасность.

Я знаю, что трое моих спасителей ждут меня, но мне нужно немного времени, прежде чем я смогу заставить себя посмотреть на то, что осталось на поляне. Моя свобода. И вопрос о том, что делать дальше. Слишком много всего, о чём нужно думать, а я просто… больше не хочу думать. Не хочу тревожиться.

Сейчас я просто хочу, чтобы меня обняли.

Словно почувствовав мои мысли, Бо не ставит меня на землю.

— Она ранена? — встревоженно спрашивает Лаки.

— С ней всё в порядке. Не знаю, чего она плачет, мы только что решили за неё все её проблемы, — направляется Дом к поляне.

Его недовольство пробивается сквозь мой приступ жалости к себе. Я поднимаю голову, но руки Бо лишь крепче сжимаются вокруг меня.

— Отъебись, Дом, — спокойно говорит Бо. — Ей пришлось через многое пройти.

Крупный мужчина скрещивает руки на груди. Я стараюсь не замечать, как от этого его футболка с V-образным вырезом натягивается на широкой груди.

— Мы не можем взять её с собой, — напряжённо говорит он. — Она обуза.

— По мне так, весит она совсем немного. Эй, Бо, дай мне попробовать! — дёргает меня за блузку Лаки.

Качаю головой, словно это может помочь привести мысли в порядок. Что я вообще делаю? Безумная паника отступает, но на её место приходит новое беспокойство. Чего этим мужчинам от меня нужно?