— Тебе не обязательно… — начинаю возражать, но он перебивает меня, обхватывая мой локоть и осторожно подтягивая раненую руку ближе.

— Я не закончил, — грубовато говорит он, — и эту руку нужно осмотреть.

Закрываю рот, пока он занимается мной, и решаю не мешать. По правде говоря, я рада помощи.

За последние несколько лет я несколько раз тайком выбиралась в библиотеку — почему-то никому никогда не приходит в голову грабить библиотеку — и раздобыла несколько книг по травничеству, чтобы освоить основы лечения, которые могут мне понадобиться. Я прекрасно понимаю, что искать лекарства в наше время бессмысленно. Места, где их когда-то можно было найти, либо давно разграблены подчистую, либо превратились в зоны боевых действий. Книг мне хватало, и я выучила достаточно, чтобы справляться, но ничто не могло заменить современную медицину.

Или, по крайней мере, то, что раньше называли современной медициной.

Я стискиваю зубы, пока он очищает и дезинфицирует рану.

— Здесь нужны швы, — вздыхает он и проводит рукой по лицу. — У меня нет ничего, чтобы обезболить.

— Просто делай. Лучше уж со швами, — морщусь я.

Глаза Бо встречаются с моими, оценивая мою реакцию. Затем он достаёт что-то похожее на маленький швейный набор, хотя игла сильно изогнута и совсем не похожа на те, которыми я чиню одежду. Он притягивает меня ближе, а другой рукой крепко удерживает на месте. В его зелёных глазах мерцают маленькие золотисто-карие крапинки. Волосы растрёпаны, а у линии роста волос из-за душной дневной жары выступили мелкие капельки пота.

Первый стежок мгновенно выбивает из моей головы все мысли о его лице, и я невольно вскрикиваю от боли. Его губы сжимаются, брови опускаются, но он продолжает.

— Бо, ты не можешь пытать её за то, что она не пошла с нами, — окликает Лаки. — Ты ведь это понимаешь, да?

Мой взгляд цепляется за Дома. Я могла бы поклясться, что он наблюдал за мной, но он так поглощён перезарядкой оружия, что, должно быть, мне показалось.

Стараюсь дышать через нос, пока Бо не отстраняется, чтобы осмотреть тугие, ровные швы. Когда он заканчивает, я резко выпускаю сдерживаемый воздух, а он быстро обматывает это место чистой повязкой. Он не уходит, словно борется с чем-то внутри себя.

— Бо… — начинаю я.

— Неужели сама мысль об этом настолько ужасна для тебя? — спрашивает он низким, требовательным голосом. Его взгляд поднимается ко мне, и в глазах горит огонь, вся прежняя мягкость исчезла. — Неужели тебе было бы так трудно отдаться мне?

У меня перехватывает дыхание, когда я понимаю, что его лицо всего в нескольких сантиметрах от моего. Хочу отвернуться, но его взгляд не отпускает меня.

— Я… Я просто… всё не так прос… — жар заливает мои щёки. — Я никогда…

Тогда выражение его лица меняется, в его лесных глазах появляется расчётливый блеск.

— Бо… — вздрагиваю я.

Его рука скользит с моего плеча вверх по шее в мои собранные волосы. Давление заставляет мою голову откинуться назад, и, прежде чем я успеваю среагировать, его рот накрывает мой.

Я замираю, затем размякаю в его руках. Жарко. Его губы обжигают, лаская мои, и моё дыхание прерывается. Мои губы приоткрываются на этом звуке, и он проталкивает свой язык ко мне в рот, скользкий жар ласкает мой язык. На вкус он потрясающий — лёгкий, терпкий и вкусный, — и его разоряющий поцелуй требует ответа. Неуверенно я ласкаю его язык своим в ответ, и он стонет мне в рот.

Стальная сила его руки смыкается вокруг моей талии, и он утягивает меня к себе на колени. Я не могу протестовать. Не хочу… не могу связать воедино мысль, достаточно цельную, чтобы понять, с чего бы я вообще начала, если бы попыталась. Меня захлёстывает желание, я теряю над собой контроль. Он горячий и твёрдый между моих бёдер.

Моя блузка задирается от его хватки, ненадёжно запутываясь под моей грудью, пока Бо притирается ко мне, в пародии на ту тесную хватку, которой мы делились ранее. Я смещаюсь поверх его твёрдости, содрогаясь от шока от ощущения того, как он давит на моё нутро. Между нами почти ничего нет, всего пара слоёв ткани, и мы бы…

Жидкий жар затапливает меня. Я цепляюсь за его твёрдые плечи, пока давление на мои волосы заставляет мою спину выгибаться. Прижимаюсь грудью к нему, бёдрами вниз на него, вздрагивая от трения, пока он проводит языком по моему. Его зубы цепляют мою нижнюю губу, и я ахаю, выгибаясь ещё сильнее навстречу.

Я горю. Ною. Я должна сделать хоть что-то, чтобы облегчить это ужасное, невероятное напряжение внутри меня. Потеряв разум, я снова смещаюсь, чтобы потереться о Бо, тяжело дыша прямо в его наказывающий рот.

— Ёбаный ад. Остынь, идиот. Я не собираюсь смотреть, как ты трахаешь её прямо на берегу.

Резкие слова не сразу доходят до меня, мои пальцы впиваются в его плечи. Он намного крупнее меня. Как его губы могут быть одновременно такими мягкими и такими твёрдыми?