Мысли, которые толком и не складываются в цельные, смутно плывут в моей голове. Наши рты расцепляются лишь на мгновение, и я с тихонько повизгивающим стоном провожу языком по его нижней губе.

— Бо! — рявкает голос.

— Блядь, — ругается Бо, разрывая поцелуй. Его рука высвобождается из моих волос, успокаивающе поглаживая мне спину.

Моё дыхание сбивается на короткие, рваные вдохи. Голова кружится. Мне требуется огромное усилие, чтобы поднять тяжёлые веки. Рассеянно поправляю очки на переносице. Сладкое солнышко, что, чёрт возьми, только что произошло?

Я хочу сжать ноги, чтобы унять пульсирующую, влажную боль между ними, но это лишь заставляет моё нутро снова прижаться к нему.

Взгляд Бо сталкивается с моим, опасное желание окрашивает его глаза в более тёмный изумрудный оттенок, затмевая золотистые крапинки. Я потрясённо смотрю на него в ответ, слишком ошеломлённая, чтобы краснеть, и часть меня задаётся вопросом, не будет ли невежливо разорвать на нём брюки и умолять закончить то, что он только что начал? Я никогда в жизни не чувствовала ничего подобного, и это пугает меня так же сильно, как и будоражит.

Он прижимается лбом к моему, пока мы оба пытаемся отдышаться.

— Пойдём со мной, дорогая. Тебе не место здесь, — бормочет он низким, уговаривающим голосом. — Ты сможешь уйти в любой момент. Что плохого в том, чтобы попробовать, м-м?

— Бо, — на этот раз суровый голос звучит предостерегающе.

Я пытаюсь снова взять свои мысли под контроль. Я всегда так хорошо умела думать. Как ему удалось своим языком устроить короткое замыкание в моём мозгу?

— Но это… дело ведь не только в тебе.

Это слишком. Разве нет? Как я вообще смогу делать это со всеми ними? Я не девственница, у меня уже был секс, но такая химия не возникает просто так. Обычно секс просто отстой.

Бо прижимается губами к моему лбу.

— Что плохого в том, чтобы попробовать? — повторяет он, касаясь губами моей кожи.

Я дрожу. Каково это — быть с таким мужчиной, как Бо? Смогу ли я действительно уйти, так и не узнав?

Эта мысль окончательно решает всё за меня.

Желудок скручивает от нервов, и я киваю.

По его лицу медленно расползается улыбка, и он легко целует меня в нос.

— Ты не пожалеешь, дорогая, — подняв нас обоих на ноги, он окликает остальных: — Она идёт с нами.

— Я так и знал! — ухмыляется Лаки, в его глазах вспыхивает греховный огонёк. — Иден никогда не могла устоять перед искушением2.

— Ева, идиот. Твоя мама тебя что, никогда в воскресную школу не отправляла? — фыркает Бо на Лаки.

Он помогает мне с равновесием и ведёт к остальным.

— У моей мамы в студии висел перевёрнутый крест. Это считается? — отмахивается Лаки от закатившего глаза Бо. — Ладно, похоже, мы собираемся разграбить её тайный сад…

Бо легонько хлопает его по затылку, и Лаки хихикает. Потом, покосившись на Дома, осторожно делает шаг и прячется за Бо.

Выражение лица Дома напоминает грозовую тучу, тёмную и готовую вот-вот разразиться молнией.

— Надеюсь, вы понимаете, во что ввязываетесь, — он направляется на юг. — Если она не сможет держать темп, мы её бросим.

Бо игнорирует его и протягивает мне руку, а его улыбка полна обещаний. Я нерешительно принимаю её. Голова кружится, и я до сих пор ощущаю отпечаток его губ на себе, словно клеймо.

На что, божечки, я только что согласилась?

Без названия

ГЛАВА 5

ГЛАВА 5

ИДЕН

СОВЕТ ПО ВЫЖИВАНИЮ № 2

Не жди, пока случится очередная беда.

Сваливай раньше, чем это произойдёт.

После нескольких изнурительных часов пути в беспощадном темпе я начинаю беспокоиться. Если так пойдёт и дальше, меня действительно придётся бросить. Темнота просачивается сквозь лес, погружая всё вокруг в прохладные тени. Лаки не перестаёт насвистывать, и этот беззаботный звук начинает действовать мне на нервы.

Я совершенно вымотана. Даже перспектива кровати уже не помогает моим дрожащим ногам двигаться дальше. А может, они до сих пор дрожат из-за того поцелуя. С тех пор как мы покинули поляну, я так и не смогла посмотреть на Бо. Я никогда в жизни так себя не вела. Ни один поцелуй прежде не заставлял меня чувствовать себя подобным образом. Да что там поцелуй, даже полноценный секс никогда не вызывал у меня таких ощущений.

Наверное, всё дело в истощении. На грани срыва одни люди приходят в ярость, другие плачут, а я, похоже, начинаю дико возбуждаться. В этом определённо есть смысл. Это наука. А если добавить к этому тот факт, что я четыре года даже не разговаривала с другим человеком, неудивительно, что я так отреагировала.

Ноги подкашиваются, и я останавливаюсь, прислонившись к дереву. Мне нужно передохну̀ть, всего минутку. Веки опускаются.

— О-о-о, нет уж.

Свист прекращается. С облегчением я заставляю себя снова открыть глаза.

— Так просто ты от нас не отделаешься. Давай, осталось совсем немного. Едва ли час, — смеющиеся голубые глаза встречаются с моими.