Тяжело сглотнув, я поднимаю руку и кладу её ему на грудь — не чтобы оттолкнуть, а просто позволяя и себе, и ему привыкнуть к моему прикосновению. Однажды я каталась верхом, и мне сказали не убирать руку с лошади, когда обходишь её, чтобы не напугать. Может, здесь это тоже сработает.

Через мгновение я медленно приподнимаюсь на носки и легко касаюсь губами его губ, прекрасно осознавая, что этот мужчина способен закинуть меня себе на плечо, даже не вспотев. Его полные губы остаются жёсткими и неподатливыми, и я мягко целую их ещё раз, чувствуя, как от страха пульс отдаётся во всём теле.

Я ещё не успеваю полностью опуститься на пятки, как он снова разворачивается и уже оказывается на полпути к раздвижным дверям, ведущим наружу. Смущение только начинает накрывать меня, когда он оглядывается через плечо.

— Если идёшь, — шевели задницей.

Воспитанная девочка внутри меня хмурится из-за его выражений, но это не мешает мне быстро подбежать к нему и последовать за ним в темноту.

ГЛАВА 12

ГЛАВА 12

ИДЕН

СОВЕТ ПО ВЫЖИВАНИЮ № 278

Когда манеры не помогают,

доверься первобытным инстинктам.

Мастерская Джейкоба огромна. В дальнем углу припаркован большой джип, а по всей комнате как попало расставлены машины самых разных форм и размеров. Пространство загромождено деревянными балками и грудами металла, а стены увешаны всевозможными инструментами. С того места, где я стою, едва видна небольшая кухня. Даже при включённом свете в помещении довольно сумрачно.

Я оглядываюсь в поисках кровати.

Он меня не ждёт, пригибается под свисающей балкой и направляется в дальнюю часть мастерской. Я плетусь следом. В глубине мастерской есть дверь, которую я замечаю, только обогнув наполовину починенную стиральную машину. Я с тоской смотрю на неё, мечтая прилепить спереди какую-нибудь наклейку «СРОЧНО».

Он открывает дверь, включает свет и кивает мне, велев заходить.

Комната довольно маленькая, почти всё пространство занимает большая кровать и небольшая прикроватная тумбочка. Как только я захожу внутрь, он закрывает за нами дверь.

Развернувшись, открываю рот, чтобы спросить, найдётся ли у него какие-нибудь напитки, но он прижимает меня к закрытой двери. Запустив руку в мои волосы, он тянет мою голову назад и завладевает моим ртом в грубом, карающем поцелуе. Его язык сплетается с моим — вторгающийся, требующий. Колени подгибаются, но он вклинивает массивное бедро между моими ногами, прижимая меня к двери. Весь его вес давит на моё лоно.

Я тихо скулю от шока прямо Джейкобу в губы, и его язык подхватывает этот звук, впитывая в себя. Вопреки самой себе, я дрожу от удовольствия. На вкус он как ежевика и вино, которое он пил за ужином. Мои руки взлетают к его плечам и сжимаются на рубашке, цепляясь как за спасательный круг.

Голова идёт кругом от его поцелуя и вина, но моя нервозность постепенно угасает. Однако искра раздражения, которую я питала к нему, разгорается всё сильнее с каждым требующим движением его языка, с каждым толчком возбуждения, пульсирующим внутри меня.

— Подожди, — пытаюсь выговорить ему в губы, но он проводит языком по чувствительной внутренней стороне моих губ, унося мысли к плотским желаниям и заставляя меня содрогаться.

Я вжимаюсь спиной в дверь, подальше от него, нуждаясь в воздухе, нуждаясь в возможности подумать, даже когда мои бёдра подаются навстречу его бёдрам.

Предатели.

Он теснит меня ещё ближе, не давая сбежать, вторая рука обнимает мою талию, а затем поднимается к груди.

Перехватив дыхание от шока, я кусаю его за губу.

Джейкоб отдёргивает голову, и если бы я не была в полном замешательстве, я бы расхохоталась от изумления на его лице. Но затем он ухмыляется, и в его выражении проступает что-то похожее на удивлённое удовольствие. Он касается губы в том месте, где выступила капелька крови. Желание превращает его глаза в бушующее штормовое море.

— Если ты хочешь пожёстче, принцесса, — растягивая слова, произносит он, — всё, что тебе нужно сделать, это попросить.

Мои глаза расширяются, и я дёргаюсь, инстинктивно пытаясь вырваться из его хватки. Но от этого я лишь трусь о его твёрдую, настойчивую плоть, пока его челюсть не сжимается.

— Просто… помедленнее! Нет никакой необходимости т-так швырять меня.

— Ты хочешь, чтобы я остановился?

Он везде. Большой, широкий и… Боже, неужели он должен ощущаться настолько хорошо?

— Я… Н-нет.

Он фыркает, и мои щёки вспыхивают. Я гневно смотрю на него.

— Тебя никто никогда не учил элементарным манерам? И… и мы можем выключить свет? Пожалуйста? — хриплые нотки в моём голосе портят всё моё негодование.

— Манерам, хмм? — его ухмылка становится шире.