Я подчиняюсь, и сердитое наслаждение на его лице наполняет меня странной уверенностью. Это я заставила его так выглядеть. Он продвигается чуть глубже, но не настолько, чтобы вызвать рвотный рефлекс.

— Плюнь на руку.

Он резко вытаскивает член, оставляя след из моей слюны вдоль всей длины. Какая-то часть меня хочет пойти за мочалкой. Но куда бо̀льшая часть хочет тереться о него и умолять засадить в меня эту твёрдую, блестящую плоть, пока я не забуду, как разговаривать. Джейкоб хватает меня за руку и подносит ладонь к моему лицу.

— Плюй.

Скорчив ему мину, я выдавливаю небольшую капельку слюны на ладонь и сжимаюсь. Вращая глазами, он плюёт поверх моей капли, полностью покрывая мою ладонь. Я взвизгиваю от ужаса, но он тянет мою руку к своему члену, обхватывая его у основания. Положив свою ладонь поверх моей и откидываясь назад, чтобы наблюдать за мной, он сжимает мою хватку и начинает двигать вверх и вниз. Мышцы на его груди перекатываются, заставляя его татуировки оживать.

Я ошеломлённо смотрю на него. Не думаю, что когда-либо видела что-то настолько эротичное. Моя смазка стекает по бёдрам.

— Двигай рукой, пока отсасываешь мне, — приказывает он.

На этот раз с гораздо меньшим колебанием я снова приближаю к нему рот, вбирая так глубоко, как могу, и проводя языком по нижней стороне. Он упирается в заднюю стенку моего горла и издаёт приглушённое рычание, звук которого отдаётся прямо в моём клиторе. Я двигаю рукой, сжимая её плотно, как он мне показал, встречая скользящий рот пальцами. Слёзы выступают на моих глазах, и я напоминаю себе дышать носом, впитывая его мускусный запах и заводясь от нескрываемого наслаждения, которое Джейкоб получает от меня. Я подбираю ритм, нащупывая то, что заставляет его вздрагивать.

Это я делаю с ним.

И это делает меня настолько, настолько влажной.

Через несколько минут я начинаю ёрзать, трясь бёдрами друг о друга. Опустив вторую руку вниз, я раздвигаю налившиеся складки и касаюсь себя. Я делаю это нечасто — моё строгое воспитание заглушало удовольствие, которое я могла бы в этом найти, — но под голодным взглядом Джейкоба мои обычные правила вылетают в окно.

Мой неумелый ритм на горячем, мокром клиторе не приносит того же удовольствия, которое выжимали из моего тела Бо или Джаспер, но этих слабых волн достаточно, чтобы сбить ритм моего рта. Заметив моё отвлечение, Джейкоб сдёргивает мою руку со своего члена и вцепляется обеими руками в мои волосы. Мой пучок уже практически полностью распался.

— Постучи мне по ногам, если понадобится, чтобы я остановился.

Мои глаза расширяются, когда его скорость возрастает, и он начинает толчками входить в мой рот, контролируя угол руками. Он не заходит слишком глубоко, в основном отступая от задней стенки горла, но трётся об обжигающую мягкость моих щёк и нёба. Внутрь и наружу, пока мои губы не покрываются слюной, а каждый его толчок не сопровождается влажным шлепком.

Я не хочу его останавливать. Освободив руки, я касаюсь своей груди, расстёгивая застёжку спереди и сжимая болящие соски, перекатывая их, пока укол боли не заставляет моё лоно сжаться. Другая рука быстрее работает вокруг скользкого клитора, и я стону, обхватив губами его член.

Он отстраняется и подхватывает меня так, будто я ничего не вешу. Для него, вероятно, так и есть. Перевернув, он толкает меня лицом вниз на кровать, используя подушку, которая была у меня под коленями, чтобы приподнять мою талию. Ноги упираются в пол, а его рука на моей спине удерживает моё лицо прижатым к матрасу — задницей вверх и полностью доступной ему. Затем я понимаю, что моя рука зажата: из-за подушки я не могу дотянуться до себя.

— Засранец! — ругаюсь на него и даже не вздрагиваю от бранного слова. Я слишком распалена, промокшая, голодная и настолько близко. Мои бёдра беспокойно двигаются, но деваться мне некуда.

— Заткнись, сладкая, — рука тяжело опускается на мою правую ягодицу.

Обжигающая вспышка боли почти доводит меня до пика.

Прежде чем я успеваю извернуться в более доступную позу, Джейкоб хватается за мои трусики и с треском рвёт их с одной стороны. Они слетают на пол. Его руки раздвигают мои ноги ещё шире, и затем его рот оказывается на мне.

Обжигающе горячие, его губы раскрываются над моим болящим центром, а язык непристойно проникает сквозь мои промокшие складки. Прежняя я — до этой безумной, помешанной на сексе версии — хочет протестовать, сознавая, какой вид перед ним открывается, помня о своём запахе, своём вкусе, но всё, что из меня вырывается, — это рваный, жалобный крик. Его язык порхает по моему клитору, а затем толчками входит и выходит из самой интимной моей части. Его пальцы вонзаются в мою киску, а другой рукой он непристойно раздвигает мне ягодицы. Я дёргаюсь, но Джейкоб удерживает меня на месте.

— Засранец, говоришь? Любой каприз, сладкая.

Его мокрые пальцы переходят от моей киски, чтобы подразнить мой сжатый бутон, в то время как он наклоняет голову, втягивает мой клитор в рот и сосёт.

— Н… Джейк! — выкрикиваю я в шоке.