— Да, о господин и повелитель. Может, ещё и ботинки тебе начистить, ваше высочество? Или, может, шею помассировать?

Мои губы подрагивают, и часть тяжёлого свинца в животе исчезает. Джаспер пристально наблюдает за Лаки из-за его спины, а вокруг его губ играет почти-улыбка.

Лаки подмигивает мне и повышает голос, направляясь в столовую:

— Добрый господин, может, мне ещё нарезать твою оленину на крошечные кусочки? — он толкает дверь бедром и напевно продолжает: — О нет, не напрягайтесь, сир. Позвольте мне вас покормить!

Раздаётся громкий стук, за которым следует приглушённое ругательство. Бо сжимает мою руку и забирает две тарелки, а Джейкоб проходит мимо меня, чтобы взять последние две.

Джаспер из-за стойки переводит внимание на меня, и меня снова поражает, насколько он красив. Остальные одеты достаточно хорошо, хоть и непринуждённо, но Джаспер, кажется, вообще не носит ничего, кроме своих элегантных шёлковых рубашек на пуговицах. Эта чёрная, расстёгнута у воротника, а рукава закатаны до локтей. Мышцы его подтянутых предплечий напрягаются, когда он наклоняется вперёд, опираясь на стойку.

— Ты прекрасно выглядишь, Иден, — тихо произносит он, и несколько прядей соболиных волос падают ему на лоб.

Его тёмные глаза пожирают меня. Раздевают догола. Но простые слова одобрения неожиданно успокаивают, и мои плечи совсем немного расслабляются.

— Спасибо, — шепчу в ответ.

— Хочешь вина за ужином?

— Да. Я бы с удовольствием выпила вина, — фыркаю, смеясь.

Он не улыбается, но лицо смягчается.

— Тебе лучше пройти в столовую. Я принесу. С Дома станется послать за тобой Джейкоба, а тебе, думаю, это не понравится.

Я киваю и иду в столовую, устраиваясь за чудовищно огромным столом рядом с Лаки, напротив Бо и Джейкоба. Дом сидит по другую руку от меня, во главе стола.

Расставленная перед нами еда выглядит невероятно.

— Спинная вырезка оленя с ежевичным соусом, жареный картофель, тыква и спаржа, — гордо объявляет Лаки.

Сегодня половина его длинных волос заплетена в косы викингов, а не собрана в привычный небрежный пучок. Из-за этого угловатые черты лица кажутся ещё более выраженными. Он даже привёл в порядок коротко подстриженную бороду.

— Ты сегодня очень хорошо выглядишь, Лаки. Спасибо, что приготовил ужин, — улыбаюсь я ему.

Он моргает, будто комплимент застал его врасплох. Затем его лицо расцветает улыбкой.

— Я не хотел тебя затмевать, но мою природную красоту трудно скрыть. Надо было догадаться, что ты снова меня переплюнешь. Потом придётся обменяться секретами ухода за собой.

Бо фыркает, когда я смеюсь, и из-за нервов мой смех выходит хрипловатым. Я замечаю, что Дом смотрит на меня, нахмурив лоб, и поправляю очки на переносице. Стоит мне рискнуть и взглянуть на него, как он тут же снова сосредотачивается на своей тарелке.

Джейкоб — единственный, кто уже ест, даже не потрудившись дождаться остальных. Его эффектные татуировки особенно тёмными пятнами выделяются на мощных руках. С такого расстояния я могу рассмотреть тяжёлые черепа, спрятанные среди чёрных листьев и цветов, а лозы змейками прорастают сквозь пустые глазницы и рты. Рисунки красивые… но тревожные.

Джаспер входит с двумя бутылками вина и наливает каждому по бокалу. Я стараюсь не выглядеть слишком уж нетерпеливой, делая глоток. После короткого кивка Дома все начинают есть, и я тоже принимаюсь за ужин, вздыхая от невероятных вкусов.

Я замечаю, что Бо бережёт левую руку, а под воротником его рубашки виднеется повязка.

— У вас по дороге были неприятности? — с беспокойством спрашиваю, промокнув уголки губ салфеткой.

Через мгновение Бо осторожно переспрашивает:

— Неприятности?

Перевожу взгляд с его плеча на синяк Дома и не могу не заметить тяжёлое молчание, опустившееся на стол.

— Ничего серьёзного, — вмешивается Дом, хотя смотрит он на Бо, а не на меня. — Просто обычная стычка из-за припасов.

Стычка. Перестрелку на поляне он тоже назвал бы стычкой? Я делаю ещё один глоток вина.

Я не могу позволить себе забыть, что их система жестокая и кровавая. У меня почти нет сомнений, что рано или поздно будут и другие столкновения. Драки. Смерти. У них слишком много того, чего могут захотеть другие. Слишком многое приходится защищать. Насилие мне не свойственно, но, если речь идёт о моей безопасности, я достаточно прагматична, чтобы не придираться к их методам. Отчасти именно поэтому я здесь.

Мне хочется спросить подробности, погрузиться в их проблемы так, как это делают друзья. Как делает семья. Такое начало мне бы понравилось — такое, где я помогаю облегчить их бремя. Возможно, тогда вся эта грязная сделка казалась бы менее… деловой.

Вот только тон Дома не располагает к дальнейшим вопросам, а то, как остальные избегают моего взгляда, достаточно ясно говорит о том, что многое они собираются оставлять между собой.