— Грязная сучка, — прижимается он своим лбом к моему.

Я ненавижу то, что в его голосе слышится одобрение. Ненавижу то, что мне не всё равно. Ненавижу то, как оттого, что он так использует меня и так со мной говорит, во мне всё горит, плавится и доходит до опасного отчаяния.

Смущённая, раздражённая и взвинченная до нереальной степени возбуждения, я сокращаю короткое расстояние и прижимаюсь своими губами к его, желая стереть это насмешливое выражение с его лица.

Он глухо ворчит, губы приоткрываются. Его большой палец сдвигается, растирая мой клитор, пока пальцы двигаются внутрь и наружу в моей насквозь промокшей глубине. Голова идёт кругом, я издаю рыдающий стон и скребу ногтями по его груди до самого верха джинсов, вздрагивая от ощущения упругой кожи под кончиками пальцев. Он втягивает мой язык в свой рот и сильно сосёт.

Инстинктивно я раскачиваюсь навстречу его пальцам, ощущая, как меня накрывает волна удовольствия. Это не то размеренное нарастание, которое я чувствовала с Бо и Джаспером. Это дикая, необузданная страсть. Я так близко. Моё предательское тело кажется мне неподконтрольным, оно гонится за наслаждением с отчаянием, которого я никогда раньше не испытывала.

Соски болят, натираясь о бюстгальтер. Меня это бесит. Это оставляет меня без дыхания. Наши рты разъединяются, и мой прижимается к его горлу — я покусываю и лижу солёную, восхитительную плоть.

Пуговица на штанах не поддаётся, когда я пытаюсь её расстегнуть, застряв из-за давления его напряжённого члена. Всхлипываю от досады, уткнувшись в его шею, и пальцы Джейкоба покидают меня. Он отбивает мои руки и мгновенно расстёгивает пуговицу, затем сбрасывает штаны и сшибает сапоги.

На нём… нет нижнего белья.

Воздух со свистом проходит сквозь мои зубы. Он толстый и огромный — намного крупнее всего, что когда-либо было внутри меня. Моё нутро голодно пульсирует, скучая по его пальцам и протестуя против потери той быстрой грани, к которой он меня подвёл. Его глаза блестят, когда он впитывает выражение моего лица, и он грубо стягивает моё платье до самого низа. Мои волосы выбиваются из пучка, пряди щекочут грудь и плечи.

— Вниз, — говорит он, хриплый голос восхитительно царапает слух.

Вниз?

Видя моё замешательство, Джейкоб фыркает, хватает подушку с кровати, бросает её на пол перед собой и тянет меня вниз.

Оу.

Его толстая, внушительная плоть оказывается прямо перед моим лицом. На самом кончике блестит влажная капля, и я не могу отвести взгляд, невольно завороженная. Моя грудь кажется зажатой и чувствительной, а тело всё ещё ноет, дрожа от потребности. Но меня охватывает трепет. Единственный раз, когда я пробовала это, меня чуть не вывернуло.

— По моему, — напоминает он мне, и его голос едва громче рычания. Я поднимаю глаза, и он снова смотрит на меня с этой злой, знающей ухмылкой. — Остальные могут вестись на эти твои большие глазки «спаси меня» и чушь про «сначала дамы». Но настоящий феминист здесь я, принцесса. Равные возможности.

Он обхватывает себя у основания, а второй рукой запутывается в моём пучке. Проводит головкой по моим губам, размазывая капельку росы. Но не пытается прорваться сквозь мою защиту — вопреки всем своим словам, он даёт мне секунду. Вдыхая носом, я понимаю, что от него совсем не пахнет плохо, не так, как от Генри. Слегка мускусный, его естественный запах здесь сильнее, но он далеко не неприятный. Чистый и очень… Джейкоб.

Нерешительно мой язык высовывается, пробуя эссенцию, которой он меня метит. Она скользкая, немного терпкая, но удивительно лишена какого-либо выраженного вкуса. Вздрагивая, мои глаза взлетают вверх, и чистая, нескрываемая похоть на его лице снова превращает тлеющий во мне жар в бушующий шторм.

Колеблясь, приоткрываю рот, пока он подаётся бёдрами вперёд. Джейкоб даёт мне лишь мгновение, чтобы привыкнуть к его размеру — моя челюсть напрягается, — прежде чем заполнить мой рот ещё полнее. Очки сползают по носу, и с насмешливым звуком он сдёргивает их с моего лица и бросает на тумбочку. Я издаю протестующий писк, слегка задевая его зубами в качестве предупреждения. Его рука сжимается в моих волосах.

— А вот это не очень вежливо, мисс Манеры. Убери их.

Я издаю беспомощный звук, уткнувшись в него, и он стонет.

— Двигай языком, принцесса. Лижи меня. Аккуратно и чисто тут не сработает, сделай всё как следует мокрым, — его рычащие инструкции сопровождаются совсем короткими толчками, и я ломаю себя, подчиняясь.

Он горячий, твёрдый и полностью заполняет мой рот, и я с шоком понимаю, что вместо ненависти к этому вкусу он мне нравится. Трение его движений о мои чувствительные, мягкие губы заставляет меня извиваться, а веки трепетать и закрываться. Но мои губы всё равно и близко не подбираются к его двигающейся руке у основания члена.

— Открой глаза. Смотри на меня.