Вообще-то несправедливо, что так сильно болит. Если уж мне приходится страдать за свои грехи, я бы предпочёл, чтобы это происходило в каком-нибудь сексуальном подземелье. Готов поспорить, Люцифер — папочка всех садистов. С таким я бы справился.

— Люсьен.

До меня начинают доноситься звуки, и я почти уверен, что услышал своё имя. Или, может быть, сказали «Люцифер». Возможно, подземелье мне всё-таки достанется.

Каждый вдох — мучение. От этого по телу расходятся спазмы, но между этими приступами я чувствую кое-что ещё. Кто-то осторожно гладит меня по лицу, вдоль линии волос. Я не эксперт, но не думаю, что Люци был бы со мной настолько нежным. Иден — единственная, кто за долгое время прикасался ко мне так ласково. Эти мягкие прикосновения почти стоят всех спазмов.

— Я тебя убью за то, что ты заставил меня через это пройти, эгоистичный мальчишка, — говорит кто-то, и низкий голос вызывает во мне тёплую дрожь. Даже сквозь туман в голове я узнаю этот голос, хотя никогда раньше не слышал у него такого хриплого, сдавленного тона.

Значит, я жив, это хорошо. Джаспер, конечно, не совсем князь тьмы, но достаточно близко. Я ощущаю грубую простыню вокруг голой талии и тепло руки Джаспера в своей. Он так близко, что я чувствую его запах, хотя привычный аромат пергамента и чернил перебивается дымом и по̀том.

Воспоминания об амбаре и охотниках, о гранате и грузовике медленно возвращаются. А, блядь. Что случилось? Если Джаспер сидит рядом со мной, значит, всё сработало и мы выбрались. Понятия не имею, как, сука, это произошло и как я вообще выжил. Я точно не выбегал на открытое место с расчётом остаться в живых.

Веки тяжёлые, словно в песке. Мне требуется несколько попыток, когда они наконец приоткрываются. В комнате полумрак — свет не горит, но вокруг мерцают свечи. Значит, генератор накрылся. Я узнаю медблок, но как, чёрт подери, мы сюда добрались? Насколько я помню, нам был полный пиздец.

Как всегда, взгляд снова тянется к Джасперу. В его движениях нет спешки, хотя за дверью я смутно слышу чей-то спор. Он лежит совсем рядом со мной на кровати, прижав голову к матрасу возле моей. Его глаза закрыты, а лицо, волосы и ресницы припорошены сажей. Сердце сжимается, когда я понимаю, что он плакал.

Я не знал, что он вообще умеет это делать.

Медленные, нежные прикосновения вдоль линии волос продолжаются. Он никогда раньше не прикасался ко мне так. Даже во время последующей заботы19, насколько я помню.

Горло горит от жажды, но я игнорирую это. Каждый вдох режет и сводит тело спазмами, но и это я игнорирую. Я просто смотрю на него. Теперь боль имеет смысл. Рядом с Джаспером всегда больно.

Меня это устраивает. Я бы выдержал и гораздо худшее, лишь бы он был здесь. Он в безопасности. Благодаря тому, что сделал я, или какому-то другому чуду, Джаспер выбрался и сейчас не лежит мёртвым за грузовиком. Жизнь прекрасна.

— …где она. Нам нужно её найти.

Дверь внезапно распахивается с таким грохотом, что я вздрагиваю, а это, в свою очередь, запускает по каждому сантиметру моего тела наказание, будто тысячей ударов хлыста. Я стону, и Джаспер резко поднимает голову, уставившись на меня сверху вниз.

— Он очнулся? — спрашивает Бо, игнорируя то, о чём там на него рычал Джейк.

Я выдавливаю для Джаспера улыбку, гадая, насколько неловко теперь всё будет. После нашей близости в его кабинете он, похоже, был не слишком счастлив, и…

В следующее мгновение Джаспер обхватывает моё лицо ладонями и обрушивается на мои губы своими. Его язык раздвигает мои губы и сплетается с моим с отчаянной настойчивостью. Выдыхаю в поцелуй, пока он удерживает моё лицо рядом, и чувствую солоноватый привкус. Я понимаю, что у него снова потекли слёзы, и пытаюсь смягчить эту бурю, отстраняясь ровно настолько, чтобы оставлять на его губах мягкие, успокаивающие поцелуи.

— Всё хорошо, — шепчу между поцелуями. — Со мной всё хорошо.

Вообще-то я даже не могу самостоятельно держаться. Я бы сказал, что слаб как котёнок, но, уверен, сейчас даже котёнок надрал бы мне задницу. И всё же, несмотря на слабость, головокружение и мучительную боль при каждом движении, я бы ни за что это не остановил.

Джаспер целует меня так, словно я что-то для него значу.

Наконец он отстраняется, глубоко вдыхает и осторожно укладывает меня обратно на кровать. Он бросает на меня мрачный взгляд, достаёт из брюк вышитый носовой платок и без малейшего стыда вытирает влажные щёки. Этот взгляд обещает наказание, но я начинаю буквально парить.

Внезапно вспоминаю, что мы здесь не одни, и поднимаю глаза на Бо и Джейка, которые потрясённо на нас смотрят. Мы с Джаспером никогда прежде не позволяли себе ничего настолько откровенного на глазах у других. Да и наедине почти тоже. Я не могу удержаться от широкой улыбки.

Губы Бо в ответ дёргаются, а Джейк лишь хмурится.

— Как ты себя чувствуешь? — спрашивает Бо, подходя ближе. Он снимает стетоскоп с шеи и прижимает холодный металл к моей груди. Джаспер тревожно за ним наблюдает.