Страх леденеет в венах, и я сдаюсь, переходя на бег. Мышцы протестуют, напоминая, что за последние несколько дней я и так довела себя до предела, но сбавлять темп я ни за что не собираюсь.

Я здесь не одна.

Я знаю, что не стоит этого делать, но никогда не могу удержаться. Оглядываюсь через плечо, уверенная, что кто-то прямо у меня за спиной. Но там… никого.

Облегчение совсем слабое, и я резко поворачиваю голову обратно как раз вовремя, чтобы увидеть широкую, коренастую грудь. Врезаюсь в мужчину, и его руки обхватывают меня, но в них нет той доброй твёрдости, что у моих громил.

Хотя эти руки мне знакомы.

Липкий ужас заставляет меня обмякнуть, хотя отступить я не могу. В прошлый раз мне удалось сбежать — не думаю, что мне настолько повезёт снова. Я поднимаю взгляд, уже зная, кого увижу.

— Ну здравствуй, милая, — протягивает Сэм. — Думаю, пришло время тебе пойти со мной.

Без названия

Без названия

Без названия

ВЕРНУТЬСЯ НАЗАД

ВЕРНУТЬСЯ НАЗАД

ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ…

DARK DREAM

Спасибо, что прочитали.

Обратная связь будеткрайне приятной.

И по традиции: очередная книгалевой рукой —

вам пофиг, а мне галочка гордости, хехехе

ДЖАСПЕР

ДЖАСПЕР

— Я его убью за то, что он заставил меня через это пройти, — шиплю я, дёргая манжеты своей шёлковой рубашки на пуговицах. Холодная паника покусывает горло, словно обморожение.

Доминик фыркает рядом, а затем ворчит, когда верёвка проскальзывает у него в руках.

— Осторожнее с этим, — огрызаюсь я резче, чем собирался. Будто он, армейский рейнджер с двенадцатилетним стажем, не знает, как обращаться со страховочным снаряжением.

— Господи, Джаспер, — закатывает он глаза. — Ты можешь расслабиться?

Сейчас? Вряд ли.

Мой взгляд прикован к стройной мускулистой фигуре, устроившейся высоко — слишком высоко — на крошечном уступе отвесной скалы. Конечно, я беспокоюсь и за Бомонта, сидящего рядом с ним, но именно Люсьен хохочет так, словно находится на каком-то ралли монстр-траков и слишком много нахлебался из пивной каски.

Эти двое с поразительной тупостью попытались взобраться на скалу без снаряжения. Когда мы их нашли, они из последних сил цеплялись за каменную стену, а шаткий уступ под ними при каждом движении осыпался облаками пыли и камней.

Нам с Домиником потребовался час, чтобы принести из моего дома страховочные системы и верёвки, и ещё несколько часов, чтобы Доминик поднялся наверх, по пути закрепляя карабины, и передал всё нашим двум друзьям. Я потерял несколько лет жизни, наблюдая, как они втискиваются в снаряжение и готовятся к спуску.

— Сначала спусти Люсьена.

Губы Доминика дёргаются от моего тревожного требования, и я с силой стискиваю зубы, подавляя раздражение. Не вижу здесь ничего смешного. Мне плевать, насколько хорошо они подготовлены: если бы мы их не нашли, даже эти тренированные мышцы вскоре отказали бы, а падение отсюда смертельное.

Доминик качает головой.

— Он в лучшей форме, чем Бо, — сможет держаться часами.

— Уже прошло несколько часов.

Люсьен отрывает одну татуированную руку от скалы и разворачивается, головокружительно повиснув на одних кончиках пальцев другой руки.

— Может, вы двое перестанете сплетничать и уже спустите нас? — кричит он. — Я голодный, и мне холодно.

Хотя я знаю, что теперь он в страховочной системе, внутри всё странно дрожит. Лёгкие сжимает, а ладони потеют на его верёвке.

Похоже, у меня начинается приступ паники.

— Обе руки на скалу, Люсьен. Сейчас же.

Я замечаю вспышку белых зубов и слышу звонкий озорной смех. Он отдаёт мне честь, а затем снова цепляется за выступ.

Вот же наглец. Если бы он был моим, я бы выместил каждую минуту этого стресса на его шкуре.

Но он не мой.

И не может быть.

Игнорируя мои требования, Доминик кричит наверх:

— Бо, на страховке!

Более крупный мужчина поправляет ноги на скале и отклоняется назад.

— Готов.

— Спускаю.

К тому времени, как ботинки Бомонта с хрустом ступают на осенние листья, устилающие лесную землю, небо уже погружается во тьму, а седая скала обведена серебряным лунным светом. Я не свожу глаз с висящего на верёвке и насвистывающего солдата.

Бомонт вращает плечами.

— Напомните мне больше никогда не соглашаться на пари с Лаки. Устраивать гонку было тупой идеей.

— Вы устроили гонку? — мой взгляд резко мечется к нему, а потом обратно к Люсьену. — Во время фри-соло20?

Из всех нелепых, бессмысленных…

Я делаю глубокий вдох, пока мой переполненный адреналином мозг захлёстывают фантазии — фантазии о том, как я заставляю Люсьена встать на колени, об ошейнике на его шее, о том, как слышу его задыхающиеся, сладкие извинения.

— Спусти Люсьена сюда, — протягиваю верёвку, и кривая улыбка Доминика превращается в невыносимую ухмылку, когда он забирает её из моей руки.