Снова поднимаюсь и хватаю винтовку, тяжело дыша. Пот стекает по вискам. Вся поляна уничтожена — настоящая апокалиптическая пустошь, с огнём, трупами и оторванными конечностями. Я замечаю, как кто-то пытается подняться на ноги, и стреляю в него. Больше ничто даже не шевелится.

Осматриваю место боя, но нигде не вижу наших парней. Учитывая картину полного уничтожения передо мной, это хорошо, но я медлю, чувствуя, как бешено колотится пульс. Мне следует оставаться на месте и продолжать прикрывать их отсюда, на случай если кто-то окажется достаточно тупым, чтобы решить, что и этого недостаточно, если вообще остался кто-то, способный принять такое решение, но взрыв был огромным, и я понятия не имею, успели ли Бо и остальные отойти достаточно далеко. А ещё Лаки…

Я хватаю несколько гранат и винтовку и бегу вниз, замечая, что гостиная перевёрнута вверх дном и усыпана сверкающими осколками стекла. Лаки лежит за двумя опрокинутыми диванами, а Джаспер склонился над ним.

— Где Бо, Джаспер? И Джейкоб?

Джаспер даже не поднимает головы, но я вижу неприкрытый ужас в каждом его движении. Он разрывает рубашку Лаки, и кровь заставляет ткань липнуть к телу в нескольких местах. Я замираю, увидев, что под ней.

Вся грудь Лаки в крови, а руки Джаспера дрожат, зависнув над ней.

— Очнись, Люсьен, — приказывает он, и резкость его голоса выдаёт чистую панику. — Сейчас же.

Он начинает рвать собственную одежду, затем прижимает лоскуты к ранам, выглядя совершенно потерянным. Судя по расположению ран и синеватому оттенку губ Лаки, я предполагаю, что у него коллапс лёгкого и одна из ран опасно втягивает воздух.

Без Бо, без экстренной крикотиреотомии я сомневаюсь, что он выживет. Блядь, где Бо?

Ругаясь, я оглядываюсь и замечаю аптечку, которую он оставил здесь, пока флиртовал с Иден. И поверить не могу, но его увлечение ею, возможно, действительно сейчас спасёт положение.

Вытаскиваю аптечку и достаю стерильную повязку, которой нас учили пользоваться в таких ситуациях. Здесь есть одна с клапаном, но это уже выше моего уровня подготовки. С тех пор как я проходил обучение по оказанию первой помощи, прошли годы. Я быстро очищаю рану салфетками, высушиваю её, затем накладываю повязку на грудь и закрепляю с трёх сторон.

Наклоняюсь ниже, пытаясь понять, стало ли его дыхание ровнее, когда слышу низкое рычание.

— Ты, сука, бесполезный балласт. Надо было оставить тебя на ёбаной траве. Надо было оставить там всех вас, тупых засранцев. Из-за вас меня, как идиота, убьют. Придурки. Никто из вас не стоит этого дерьма.

Джейк, пошатываясь, входит через теперь уже открытый проём, где раньше была стеклянная раздвижная дверь, закинув одну руку Бо себе на плечи. От головокружительного облегчения моё сердце буквально трепещет, и я бросаюсь к ним на помощь.

Они все здесь, — убеждаю я себя, и словно чувствительность возвращается в онемевшее тело. Все здесь.

Но стоит мне снова посмотреть на Лаки, как облегчение быстро исчезает. Эти раны совсем не пустяк. Не говоря уже о том, что никто не гарантирует, что опасность миновала. Я снова оглядываю поляну, но там не движется ничего, кроме языков пламени, пляшущих по мёртвой траве.

— После такого сюда уже никто не полезет, — фыркает Джейк, а я лишь ворчу, пока не готовый в это поверить.

Закинув вторую руку Бо себе на плечо, я вместе с Джейком веду его к Лаки и Джасперу. Он весь в крови, но я не вижу, откуда она идёт. Похоже, голова не пострадала. Хуже всего выглядит левая нога: на бедре глубокий порез, из которого течёт кровь.

— Я тебя прибью за этот трюк, — цежу я себе под нос.

— Ну, не пропадать же хорошей речи зря, — смеётся Бо, хотя смех звучит болезненно.

Увидев Лаки, он мгновенно становится серьёзным.

— Нам нужно доставить его в медблок. Сейчас же.

Мы с Джаспером осторожно поднимаем Лаки. Мы уже быстро и слаженно двигаемся к медблоку, когда Джейк задаёт вопрос, который обрушивается на меня сильнее любой бомбы, взорванной сегодня:

— Где, мать вашу, Иден?

Без названия

Без названия

ГЛАВА 37

ГЛАВА 37

ЛАКИ

СОВЕТ ПО ВЫЖИВАНИЮ № 178

Поцелуи лучше кислорода.

Нет, Бо, это хороший совет, не забирай мой…

Первая моя мысль: смерть оказалась куда более неприятной, чем я надеялся. То есть после войн, апокалипсиса и всего остального я как-то рассчитывал, что уж в загробной жизни мне дадут передышку. Какой-нибудь уютный эфир или милое пушистое царство в облаках. Чёрт, я бы и на реинкарнацию согласился. Верните меня тигром или кем-нибудь таким — я вообще не против ковыряться в зубах берцовой костью браконьера.

Я пытаюсь пошевелиться и понимаю, что какое-то подобие тела у меня всё-таки есть. Я могу двигаться. Просто от движения становится хреново, и боль простреливает во все стороны.