После всей оставшейся бойни настоящую угрозу представляли не враги за океаном. А люди вокруг меня. Как только я услышала о первых ударах, я выбралась из города и спряталась глубоко в лесу. Это было единственное место, которое, как мне казалось, не станет мишенью для мародёров или обезумевших от страха людей. Единственное место, достаточно уединённое, чтобы я могла остаться незамеченной.

И поэтому к тому времени, когда День Смерти подошёл к концу, я уже была надёжно спрятана. Я оставалась в безопасности, пока больницы разносили в поисках припасов, а супермаркеты опустошали подчистую. Пока на людей нападали из-за оружия, которым они владели, или еды, которую прятали.

И я всё ещё скрывалась, когда всего через несколько дней после первой атаки пришла вторая волна. Смертоносные дроны рыскали по нашей стране — насколько я могла понять, они были запрограммированы на скопления тепловых сигнатур. Оставшиеся крупные города и военные базы были уничтожены. Телекоммуникационная инфраструктура рухнула. Электричество отключилось. Небольшие города начали падать один за другим, словно костяшки домино.

Через шесть дней экстренные радиопередачи прекратились.

Да и вообще почти ничего больше не осталось.

Я понятия не имела, когда произойдёт следующий удар и какие места, если такие вообще существовали, оставались безопасными. Я не знала, придёт ли помощь или вот-вот начнётся наземная война. Не было никакого обращения президента, которое могло бы подтвердить, что произошло в остальном мире.

Не осталось и президента, который мог бы выступить с обращением.

В конце концов это не имело значения. Наш час расплаты закончился, и погубили нас не мор, не смерть и не голод.

Это была война.

После первого года я перестала видеть дроны, прочёсывающие небо. Паника немного утихла. Я выжила, и моей ежедневной проблемой, по-своему коварной, стала скука. Скука и одиночество. Книги были моей единственной настоящей радостью. Единственным, что помогало мне не сойти с ума.

А Лаки называет их скучными!

Бо смеётся.

— Не заводись так, дорогая. Он тебя дразнит. Я видел у нашего циркача немало книг. Конечно, не столько, сколько у Джаспера, но всё же.

Тихо фыркнув, я устраиваюсь поудобнее. Наверное, в нём и правда есть что-то от бесёнка. Шутить о книгах, из всех возможных вещей.

Я хочу спросить о двух других, с которыми ещё не познакомилась, но…

— Циркач?

— Это мы задаём вопросы, не перехватывай игру, — жалуется Лаки.

— Ты правда работал в цирке? — настаиваю я, заинтригованная.

— Ты вообще не понимаешь, как играть в игры. Придётся над этим поработать. Но да, конечно. Где, по-твоему, я научился жонглировать, глотать огонь и выступать на трапеции?

Я хмуро смотрю ему в затылок. Из резинки выбиваются роскошные пряди длинных светлых волос. Я замечаю несколько тонких косичек среди всей длины и гадаю, заплетал ли он их сам.

— Он опять шутит? — спрашиваю у Бо. — Я вообще не могу понять, когда он шутит, а когда нет.

Бо бросает на меня довольный взгляд.

— Шучу? Я? Нет-нет, красавица, я всегда смертельно серьёзен. Иначе как бы я смог укрощать львов? — возмущается Лаки. — Они уважают силу, понимаешь. Дисциплину.

Я не могу сдержать смех.

Поправляя меня у себя на мускулистой спине, он продолжает:

— Между прочим, я был лучшим акробатом в нашей труппе. Это было одно из лучших и самых красивых шоу в США. А ещё я отлично танцую и довольно неплохо делаю животных из воздушных шариков.

— Не принимай близко к сердцу. На выездах он так всех нас заёбывал, что мы уже почти были готовы открыть по нему «дружественный» огонь. — фыркает Бо.

— Вы… все были в цирке?

Дом идёт впереди, я пытаюсь представить его выступающим перед толпой и не могу. Может, крутящим какие-нибудь жезлы или что-то вроде того.

Лаки начинает смеяться так сильно, что ему приходится поставить меня на землю. Озадаченная, я смотрю на Бо, а тот закатывает глаза.

— Группа быстрого реагирования, дорогая. Мы были рейнджерами.

А. Я внимательно смотрю на них обоих.

— Так гораздо логичнее, — бормочу я.

— Бо, ты можешь представить Джейка в трико? Может, мне стоит раздобыть ему одно во время следующей вылазки, — вытирает Лаки слёзы, согнувшись пополам.

— Он тебе задницу надерёт.

— Оно того стоит, — в глазах Лаки появляется восторженный блеск.

Когда он наконец успокаивается, то снова помогает мне забраться к нему на спину. Через несколько минут я расслабляюсь, прижавшись к нему, успокоенная покачивающим ритмом его шагов и его непрерывной лёгкой болтовнёй. Усталости требуется совсем немного времени, чтобы утянуть меня в сон.

ГЛАВА 6

ГЛАВА 6

ИДЕН

СОВЕТ ПО ВЫЖИВАНИЮ № 230

Красивые мужчины затуманивают мозги.

А думать важно.

Отступаем!