— Иден, есть причина, по которой я не связываюсь с тихими, мягкими сабмиссивами. Слишком велик риск ошибиться. Я не всегда хорошо считываю сигналы. Мне нужно быть уверенным, что они скажут, если что-то им не подходит. Если им некомфортно или они несчастны, — он встречается со мной взглядом. — Условия всегда можно пересмотреть.

Приоткрываю рот, обдумывая это.

— Вот так просто? — тихо спрашиваю я.

При упоминании вчерашнего разговора уголок губ Дома приподнимается.

— Вот так просто, — он бросает на Бо напряжённый взгляд. — Твои доминанты должны были всё это тебе объяснить.

— Мы, — отвечает Бо голосом, сочащимся ядовитым мёдом, — ещё не успели сесть и нормально обо всём этом поговорить. Нас постоянно куда-то утаскивают.

Дом закатывает глаза.

Прежде чем они успевают снова начать препираться, я поднимаю руку, привлекая их внимание.

— Я не хочу быть сабмиссивом постоянно, — твёрдо говорю я. — Ненавижу, когда мне диктуют правила, по которым я должна жить. Я хочу иметь возможность говорить то, что думаю, не боясь последствий. Хочу сама распоряжаться своим временем и своими решениями. Всегда.

Дом внимательно смотрит на меня, золотистоглазый и опасный.

— А своим телом? Ты хочешь полностью распоряжаться и им?

— Не… всегда, — во рту пересыхает, и мне с трудом удаётся не отвести взгляд.

Один уголок его рта слегка приподнимается, а я стараюсь не ёрзать.

Бо потирает грудь, а затем смотрит на Дома.

— Нам никогда не нужна была сабмиссив на постоянной основе. Не по-настоящему. Эти отношения никогда не должны были строиться только вокруг кинков. Это должно было стать началом чего-то. Отношений.

— И вы всегда начинаете отношения со лжи? Или решили поэкспериментировать? — чопорно поджимаю я губы.

Дом фыркает, а Бо неловко смеётся, затем прикусывает губу. Они ещё покрасневшие после наших поцелуев. Он придвигается ко мне ближе и бросает на меня порочный взгляд из-под ресниц.

— Это всё была идея Дома, — доверительно сообщает он. — Я голосовал за честность.

— Серьёзно? — сухо бормочет Дом. — Невероятно.

От того, как горячо Бо на меня смотрит, меня пробирает дрожь. Мне требуется больше времени, чем хотелось бы признавать, чтобы мозг снова начал нормально работать, но в конце концов мне всё же удаётся нахмуриться.

И я очень надеюсь, что выгляжу хотя бы немного неодобрительно, а не просто отчаянно возбуждённой.

— Не сваливай всё на него — ты всё равно должен был быть честен. Ты сам отвечаешь за свои решения. Ты самостоятельный взрослый человек, — мой взгляд опускается на его обнажённую, крепкую грудь. Красивый, взрослый, прекрасно сложенный мужчина… Я замечаю его ухмылку и тут же отвожу глаза, чувствуя, как вспыхивают щёки. — Ты… Ты виноват не меньше.

Дом хихикает, и я поворачиваюсь, чтобы строго на него посмотреть.

— И ты не смей смеяться, ты тоже мне лгал. Вы все лгали. Это ужасно снисходительно.

— Я пытался уберечь тебя, — его улыбка исчезает.

Я подавляю вздох.

— Да, конечно, каким бы милым и… — я раздражённо взмахиваю рукой, — а-ля мачо ни был этот порыв, я не какая-то хрупкая безделушка и не вещь, которую нужно хранить. Я знаю, что ты желаешь мне добра, но с ложью пора заканчивать. Ты должен доверять мне и верить, что я способна принимать разумные решения, — мой голос становится едким. — Ты ведь понимаешь, что я на самом деле не получаю удовольствия от того, что подвергаю себя опасности? Когда у меня есть вся информация, я обычно предпочитаю держаться от неё как можно дальше.

Щёки Бо краснеют, но Дом вздыхает.

— Мы уже говорили об этом. Иногда я…

— Не успеваешь объяснить, да, я слышала. Но тогда время у тебя было. Обычно оно у тебя есть. Ты просто решил ничего мне не говорить, — я не отвожу взгляда, даже когда его глаза сужаются. — Я не солдат, Дом. Возможно, тебе придётся попробовать другой подход, потому что мне не нравится, когда со мной обращаются как с солдатом.

Наверное, со мной что-то не так, раз от его сурового взгляда моё сердце снова начинает биться быстрее.

— Ещё раз меня перебьёшь — добавим ещё пятнадцать, — отвечает Дом, и у меня перехватывает дыхание. Правда, ещё пятнадцать я сейчас вряд ли выдержу. У меня и без того всё болит. Затем он задумчиво смотрит на меня. — Я постараюсь, Иден. Возможно, тебе придётся мне напоминать. Мой опыт общения с гражданскими… не самый лучший.

— Обязательно, — сладко отвечаю я, и Дом хлопает меня по бедру.

— Хорошо, — отвечает он.

Моё сердце бешено колотится.

Оказывается, говорить то, что думаешь, довольно захватывающе.

Я смеюсь, чувствуя необыкновенную лёгкость. Особенно удивительную после последних нескольких часов.

— Значит, всё! Сделка закончена!

От моего смеха лицо Бо оживляется, и он снова одаривает меня той медленной, обезоруживающей улыбкой.