— Этого ты хочешь, питомец? Скажи слово, и наказания больше не будет — я заставлю эту хорошенькую розовую пиздёнку кончить для меня снова, а Бо выльется прямо тебе на язык. Мы даже пообнимаемся перед тем, как отправиться домой.

Что?

Бо подаётся назад, когда я замираю, наблюдая за моими раздумьями. Я изворачиваюсь, чтобы посмотреть через плечо и прочесть выражение лица Дома — что-то в его тоне прозвучало фальшиво — но он снова даёт мне шлёпок, и я тут же возвращаюсь в исходное положение.

— Шесть, сэр, спасибо, — говорю рассеянно, и Бо фыркает.

— Засранка, — ласково произносит он.

Улыбка касается моих губ, но лоб хмурится от замешательства. Дом изгибает пальцы и дразняще растирает точку внутри меня, отчего зрение затуманивается. Мой рот размыкается на длинном, стонущем выдохе.

Нет, не отвлекайся, — приказываю себе сквозь головокружение.

— З-зачем тебе это делать? — заставляю себя спросить, игнорируя хриплый, умоляющий звук собственного голоса.

Дом молчит мгновение, а затем наконец говорит:

— Тебе незачем нести наказание, если ты его не заслуживаешь, верно?

Я моргаю несколько раз и замираю, чтобы не начать трахаться о его руку, как мне на самом деле хочется. Мысли пьяные, плывущие, но что-то похожее на обиду просачивается сквозь них.

Он проверяет меня. Он проверяет меня прямо сейчас?

Он доведёт дело до конца, я знаю, и подарит мне обещанный оргазм… но он не оттрахает меня и больше никогда этого не сделает. Дом ясно дал понять, что ему нужно делать всё определённым образом.

Он проверяет, справлюсь ли я.

Гнев вспыхивает сквозь моё головокружительное желание.

— Я приму своё наказание, сэр. Если у тебя проблемы с тем, чтобы привести его в исполнение, возможно, мне стоит найти кого-то другого, кто закончит. Джаспера, например? Ты ведь сам сказал, что отдашь меня ему, верно?

Его не было рядом, когда он мог бы услышать, как Джаспер отверг меня, но я видела достаточно, чтобы знать: идея делиться со кем-либо, кроме Бо, задевает его.

— Ты хочешь своё наказание? — рука Дома напрягается на моей ягодице.

Тогда я действительно поворачиваюсь, чтобы свирепо посмотреть на него:

— Я не использовала стоп-слово.

— Нет, не использовала.

Мой свирепый взгляд смягчается, совсем чуть-чуть, когда я всматриваюсь в него. Он настолько напряжён, что мышцы на его животе дрожат, лицо покраснело и вытянулось, глаза горят золотым огнём, а его обделённый член — тёмный, твёрдый и блестит от нужды.

В ответ я становлюсь всё более мягкой и мокрой. Я была так увлечена тем, насколько хорошо они заставляют меня себя чувствовать, что не полностью осознавала, насколько сильно их заводит возможность иметь меня вот так, разложенную перед ними для их удовольствия.

Облизываю губы и ещё сильнее выгибаю спину. Глаза Дома опускаются туда, где его пальцы глубоко погружены в мою… Боже, как он это назвал…? мою хорошенькую розовую пиздёнку.

Даже от одной мысли об этом грязном слове я содрогаюсь.

— Я заслужила своё наказание, сэр. Пожалуйста, дайте мне его, — мурлычу я. — Дайте мне показать вам, что я могу быть хорошей.

Бросаю взгляд назад на Бо, чтобы он знал: я включаю его в эти слова. Зрачки Бо расширены, а его грудь вздымается от коротких, частых вздохов. Он встречается со мной взглядом — и в нём читается чистое, плотское обещание.

— Ладно, питомец, хватит разогрева. Никакого счёта. Готовься, — Дом вытаскивает пальцы из моей киски, и я вздыхаю от этой утраты. Затем он добавляет: — Тебе ещё два сверху за то, что ты дерзкая засранка. И не смей больше угрожать мне Джаспером.

Это заставляет меня ухмыльнуться, но я делаю, как он говорит, и принимаю устойчивую позу.

Бо сжимает мой подбородок.

— Сейчас я буду трахать твой рот, дорогая, и не остановлюсь, пока ты не примешь всё до последней капли, — он похлопывает меня по челюсти. — И не смей кусаться, даже когда станет больно.

— Да, Бо, — прерывисто вздыхаю я.

Бо поглаживает мою щёку, затем снова выравнивает свой член напротив моего рта, который я послушно открываю. Наблюдая за мной, он издаёт звук — что-то среднее между кряхтением и стоном. Он заполняет меня медленно, полностью, и я впитываю каждое выразительное вздрагивание и гримасу на его лице. Когда он входит до самого конца, то кивает Дому — и тогда события набирают скорость.

Бо начинает двигаться грубо и быстро, как раз в тот момент, когда Дом обрушивает удар за ударом в быстрой последовательности, и всё, что мне остаётся — это держаться и позволять всему происходить. Шлёпки причиняют боль — некоторые резкую и жгучую, другие плотную и ноющую, и руки Дома гуляют по моей попке так, будто он хочет убедиться, что не останется ни единого сантиметра не отмеченной кожи, чтобы сидеть.