— Наш питомец тебе к лицу, — говорит он Дому.

От этого ласкового обращения я таю, но небольшое напряжение проникает в объятия Дома.

— Хмм, — это всё, что он говорит.

Я усаживаюсь поудобнее, сонная и ошеломлённая. Не хочу, чтобы он был напряжён. Я хочу, чтобы он был расслабленным, сытым и в восторге от меня. Я стараюсь не искать скрытого смысла в отсутствии его реакции. В конце концов, это же Дом.

— Тебе стоит посмотреть, на что способны мы втроём на кровати, дорогая. В следующий раз нам придётся её найти.

Рука Дома сбивается с поглаживающих движений по моей спине. Затем она опускается, и он сжимает моё бедро.

Я вздыхаю от этого прикосновения, мои мозги превратились в лужицу между ушами. Я не хочу — и не могу — анализировать это. Дом и Бо укутали меня, как свой самый любимый подарок. Это идеально. Мы втроём вот так, очистившиеся от секретов — это одна из самых идеальных вещей на свете.

Я хочу, чтобы всё оставалось именно так.

И вот оно. В этот момент всё кажется таким ясным. Почти простым. Будто они смыли последние мои сомнения речной водой и жидкими оргазмами.

— Я хочу расторгнуть сделку, — говорю спокойно и уверенно. — Я больше не хочу никаких условий, связанных с моим пребыванием в Бристлбруке. Я останусь, потому что заслуживаю быть там. Потому что я вношу такой же вклад, как и любой другой, и это никак не связано с сексом, — я даже больше не спотыкаюсь на этом слове. Какое чудо могут сотворить две недели. — Никакой больше лжи. Никаких скрываний. И не «в будущем». Отныне я там, потому что сама этого хочу, и потому что вы хотите, чтобы я была там, и ни по какой другой причине.

На долгое, долгое мгновение слышен только звук их дыхания и журчание воды по камням. Бо и Дом замерли, напрягшись рядом со мной.

Затем Бо приподнимается на локте, поворачиваясь так, чтобы смотреть на меня сверху вниз:

— Ты… хочешь закончить это? — спрашивает он. — Закончить… нас?

Они действительно ужасные слушатели.

— Ни капельки, — протягиваю руку и провожу пальцем по его челюсти, наслаждаясь покалыванием его щетины.

Он расслабляется, его дыхание с шумом вырывается наружу:

— Слава богу, дорогая. Я на секунду реально испугался, что мне придётся организовывать похищение.

Я улыбаюсь, но Дом садится позади, потянув меня за собой. Между его тёмными бровями залегла складка.

— А как же остальные? Что это значит для них? — в его голосе слышатся стальные нотки. — Ты выбираешь Бо?

— Нас, — поправляет Бо, и Дом одаривает его тяжёлым взглядом.

— Нет! — я подавляю вспышку паники, качая головой. — Нет, я никого не выбираю. Вы все мне небезразличны. Меня привлекает… Я имею в виду, Лаки такой красивый и свободный, и я просто смеюсь, понимаешь? Каждый раз, когда я с ним. И он действительно слушает меня, часами напролёт слушает, — улыбаюсь, согреваясь от одной мысли о нём. — А Джейк, ну, он притворяется таким дерзким. Думаю, он и сам в это верит. Но он терпеливый — мы вместе разбирали стиральную машину, хотя уверена, что с моим участием это заняло вдвое больше времени. Он такой умный и не ценит себя и вполовину так, как заслуживает. А Джаспер…

Что ж. О Джаспере мне говорить не нужно.

Чувствуя на себе их взгляды, я качаю головой.

— А ещё есть вы… — застенчивость накрывает меня, словно тень, и я смотрю на Бо из-под ресниц, а затем быстро перевожу взгляд на Дома.

— Что, для нас комплиментов не найдётся? — зелёный и карий оттенки в глазах Бо будто играют друг с другом.

— Я… вы мне тоже нравитесь, — поднимаю руку, пряча улыбку, и чувствую, как мои щёки заливает румянец, словно рассветное небо.

— Я тебе нравлюсь? — дразнит Бо. — В смысле нравлюсь-нравлюсь или как?

Фыркнув от смеха, я встречаюсь с ним взглядом. Делаю глубокий вдох, собираясь с духом.

— Рядом с тобой я чувствую себя в безопасности, а такое со мной случалось нечасто. Ещё несколько недель назад я не думала, что кто-то вообще сможет заставить меня чувствовать себя так. Я всю жизнь боролась со своим страхом. С тех пор как я прибыла в Бристлбрук, я чувствую себя в безопасности, и это дало мне возможность впервые в жизни подумать, по-настоящему подумать о том, чего я хочу для себя. И я доверяю вам настолько, чтобы выслушать меня.

Дразнящая улыбка Бо исчезает, и теперь он смотрит на меня с той же напряжённостью, что и тогда, в реке, когда они вытягивали из меня всю мою боль и растерянность. Медленно, не разрывая зрительного контакта, он кивает.

Я киваю в ответ, чувствуя облегчение. И решимость.

— Джаспер сказал мне, что некоторым людям, некоторым… сабмиссивам… нравится, когда над ними доминируют постоянно, а другим — нет, и что каждый сам договаривается о своих границах.

Когда смотрю на Дома, он наконец переводит взгляд на меня, серьёзный и задумчивый.

— Он прав. Хочешь пересмотреть наши договорённости?

— Да. Хочу.

— Хорошо.

— Хорошо? — моргаю я.

Дом вздыхает.