— Не считая Ларри, — уточнил Брэди.

— Именно.

Я потянулась назад, где у стены стопкой лежали сложенные листы картона. Нащупала тот, у которого углы были заклеены скотчем. Потребовалось пару секунд, но я достала его, аккуратно пронесла над нашими головами и положила на пол перед нами.

— Что это? — спросил он.

— Открой, — попросила я — главным образом потому, что не знала, хватит ли у меня духу сделать это самой, да и устраивать повторение игры в гляделки с чемоданом при зрителях не хотелось.

Я вытащила телефон и включила фонарик. Брэди потянулся к одному из проклеенных скотчем уголков и медленно откинул крышку моей импровизированной папки.

Верхним снимком оказался тот, с которым он уже был знаком: портрет Уайлдера Уилкса. Я уже успела забыть, как он выглядел, насколько солнечной была улыбка Уайлдера.

— Это все? — спросил он, глядя на меня. Мы сидели очень близко — соприкасаясь телами. Я ощущала тепло его кожи.

— Ага, — выдохнула я.

— Можно?

— Валяй.

Брэди аккуратно перевернул портрет Уайлдера, словно страницу книги, и открыл следующий. На нем была Клео, хозяйка бара. Она сидела с ногами на барной стойке, опершись локтем о бутылку виски.

— И ее мама тоже здесь? — уточнил Брэди.

— Ага, — подтвердила я. — Джоан вот тут. — Я ткнула пальцем в место на стойке.

Я посмотрела на прищурившегося Брэди.

— Там немного размыто, — замешкался он.

— Это она и есть, — сказала я. — Они все так или иначе проявляются. На этой фотографии ее довольно легко разглядеть, если знаешь, куда смотреть, но иногда это нереально сделать даже мне.

Брэди перелистнул на следующий снимок, Буна.

— Ты говорила, его животные тоже тут?

— Да, — ответила я. — Они к нему очень привязаны. — Я легко провела пальцами по морщинам на лице Буна. На этом снимке их было куда меньше, чем сейчас.

— Животные… Но они же не разговаривают, да? Ну, даже после смерти?

Я не смогла сдержать смешок.

— Нет, — улыбнулась я. — Законы природы никто не отменял.

Брэди листал страницы снова и снова, с каждым разом появлялось новое лицо, и он спрашивал меня, кто с ними на снимке, а я показывала, где они находятся, если сама знала. И так вплоть до последнего кадра.

Кларк.

— А кто с ней? — тихо спросил он.

Я вздохнула.

— Эрнест. Он… крутится возле нас уже много лет.

— Он ваш родственник?

— Нет, но он по-своему семья. Он живет в «Жабьих древностях». И это его любимая комната.

— А это ты в зеркале туалетного столика? Я имею в виду твое отражение, ты делаешь снимок?

— Глазомер у тебя что надо, — похвалила я. Видна была лишь моя рука и край камеры. — А Эрнест вот тут. — Я указала на открытый виниловый проигрыватель и пластинку внутри. На пластинке заметно легкое искажение, которого в действительности не было.

— Кларк тоже его видит? — поинтересовался Брэди.

Я толком не знала, как ответить. Насколько мне известно, ни одна из нас никому не рассказывала о том, на что мы способны, кроме родителей. Но я это правило уже нарушила.

— Можешь не отвечать, — мягко сказал Брэди, заметив мою паузу. — Извини.

— Не извиняйся, — ответила я. — Честно. Я просто пытаюсь проявить уважение к тому, как бы она поступила в этой ситуации. — Я посмотрела на шестнадцатилетнюю версию своей сестры-близняшки. На эту ее версию я зла не таила. — Думаю, она бы не возражала, если бы я сказала тебе, что да, она тоже его видит.

— У вас все в порядке?

— Почему ты спрашиваешь?

— Просто… в воскресенье, после того как ты с ней повидалась, все выглядело как-то… не так. И она не заходила с прошлой недели. Да и ты сама была немного… — Брэди замялся.

— Передумал напоминать мне, какой букой я была, да?

Я увидела, как он слегка съежился.

— Прости.

— Да ничего, — я вздохнула. — А ты наблюдательный, знаешь ли.

— Пытаюсь успевать за тобой.

— Мы с Кларк поссорились в воскресенье. Мне показалось, что это вышло на пустом месте, но, похоже, у нее это долго копилось. Ссора вышла серьезная. Я просто ушла.

— Из-за чего сцепились?

— Семейные дела, — вздохнула я.

— Тяжело, — сочувственно отозвался Брэди.

Я оглядела свою импровизированную фотолабораторию, которая выглядела так, словно застыла во времени. Еще одно напоминание о том, что Свитуотер-Пик всегда ждал меня, несмотря ни на что.

Но потом я подумала о том, что бы я почувствовала, если бы этот дом сровняли с землей к нашему с Брэди приходу, если бы все это исчезло. В конце концов, застройщик не остановился бы на «Жабьих древностях». Каждое место в этом городе, которое кто-то любил, оказалось бы под угрозой. И меня поразила волна злости, поднявшаяся внутри от одной этой мысли. Поразило то, насколько сильно я не хотела, чтобы это произошло, насколько я готова была встать на защиту этого места после того, как всю жизнь пыталась из него вырваться.