Когда нам с Кларк исполнилось по шестнадцать и появилась одна машина на двоих, я пропадала у Буна часами, помогая латать заборы, перегонять скот и чистить стойла. Кларк тоже торчала здесь, в основном они копались в старых тачках и слушали винил.

Мы обе обожали это место вдали от города, где значение имело лишь то, какого цвета небо, достаточно ли прогрелась вода в ручье, чтобы шлепать босиком, и не было ли у Буна в морозилке случаем фруктового льда (он всегда был, а Бун всегда отрицал, что тот куплен для нас).

Обычных призраков у Буна не водилось — по крайней мере, человеческих. Зато изредка нам попадались старые лошади, собаки или амбарные кошки. Они были привязаны к Буну. Они боготворили его. Сам по себе мужчина ладил с людьми скверно, но животных любил беззаветно. Раньше я сбегала к Буну, чтобы спастись от надоедливых голосов или от удушающих тисков потустороннего мира, но теперь я нашла здесь совсем другой вид покоя.

Здесь было неважно, разговаривают со мной призраки или нет. Здесь не оставалось ни единого напоминания о том, что я больше не чувствую себя собой.

— Где твой транспорт? — раздался голос Буна передо мной.

Сегодня он восседал на Форесте, роскошном буланом жеребце, а мне достался Хантер, рыжий чалый. Цыпа устроилась за седлом Буна, глядя на меня с высоты своего постамента.

— Сломался, — ответила я. — Вроде бы всего лишь сел аккумулятор.

В устройстве машин я разбиралась примерно никак, но именно это утверждали Кларк с папой.

— Новый заказала? — поинтересовался Бун.

Я покачала головой.

— Довольно хреново с твоей стороны не предупредить никого, что собираешься туда, где нет мобильной связи, — проворчал он.

— О господи, — простонала я. — Кларк уже успела до тебя дозвониться, да? Ты в курсе, что машина накрылась.

— Мне поступил панический звонок, стоило тебе не появиться в назначенное время, — сообщил он. — Подумал, ты могла бы и сама объявиться.

— Какая же она драматичная, — пробурчала я.

— Может, ты дала ей повод? — заметил Бун.

Ему доводилось бывать буфером в наших с сестрой стычках куда чаще, чем, должно быть, хотелось, но он всегда сохранял нейтралитет, неизменно вплетая в разговор какую-нибудь житейскую науку. Я не сомневалась, что сейчас он предпримет попытку чему-то меня научить.

Я протянула руку, чтобы похлопать Хантера по шее, пока мы приближались к стаду, которое предстояло перегнать на другое пастбище. Я перевела поводья в одну сторону и слегка толкнула коня в бок. Ездила я верхом только у Буна, но мышцы-то помнят. Леди последовала за мной, а Танк с Отвертышем остались при Буне.

— Похоже, Отвертыш уже въехал в курс дела, — заметила я.

— Хорошая собака на земле дороже двух в седле, — кивнул Бун, хотя Цыпа успела перебраться со спины Фореста прямо в его седельную суму. Эту фразу я слышала миллион раз. Именно благодаря собакам он справлялся с хозяйством в одиночку, обеспечивая мясом весь Свитуотер-Пик, ведь местные семьи закупались у него напрямую круглый год.

Он всегда повторял: «Скот — это единственное, чему меня учили. У меня не было другого выбора. Больше я ничего не умею».

В ковбойском деле я смыслила ровно ноль, но считала, что Бун справляется блестяще.

Мы с Леди принялись подгонять скот с фланга, пока Бун с собаками собирал разбредавшихся поодиночке отстающих. Справившись с этим, мы дружно погнали их через открытые ворота на новое пастбище.

Мне нравилась эта работа как раз потому, что я толком не умела ее делать, и приходилось концентрироваться на процессе, отключая все лишние мысли. Ровно по той же причине мне нравилось трудиться у Брэди: в организации процессов и обязанностях помощницы я не шарила совершенно, так что мозг был занят по полной программе. Занятые руки и голова оставляли куда меньше времени на самокопание.

Бун пару раз свистнул. Обращался он к коню или к собакам, было неясно, но слушались они беспрекословно.

— Коллинз! — заорал он. — У тебя хвост отбился! Живо туда!

Ну вот, черт. Похоже, с концентрацией у меня все-таки было туго: я скосила глаза вправо и обнаружила четырех коров, отбившихся от основного стада и норовящих обойти нас с Хантером. Я пришпорила коня и бросилась наперерез, перекрывая им дорогу. Леди сзади поддержала меня звонким лаем.

— Ты в каких облаках витаешь, мелочь? — крикнул Бун, когда беглянки вернулись в стадо.

— Думала, все нормально, — отозвалась я. Бун покачал головой и продолжил поджимать свой край стада к открытым воротам. Как только первые животные протиснулись в проход, дело пошло веселее — сработал естественный стадный инстинкт следовать за вожаками.

Возиться пришлось долго, но в конце концов мы загнали всех. Я наблюдала, как Бун слезает с седла, чтобы затворить ворота, пожалуй, чуть медленнее, чем в прошлый раз.

Прежде чем закинуть ногу в стремя, он глубоко вздохнул. Ему стоило воспользоваться забором в качестве подставки.

— Ты в порядке? — спросила я, положив руки на луку седла.