Коллинз снова ухмыльнулась.

— В общем, насколько нам известно, Свитуотер-Пик был основан где-то в тысяча восемьсот сорок третьем году — по крайней мере, тогда открылась почта, — но официальное основание не числится ни в документах правительства США, ни в городских архивах вплоть до тысяча восемьсот шестьдесят пятого. И ты слишком зациклился на каннибализме и болезнях, чтобы назвать еще одну вещь, способную стирать с лица земли целые поселения. — Я почувствовал, как в Коллинз закипает азарт, и от этого сам начал заражаться ее настроем. Честно говоря, мне было глубоко плевать, что там произошло с первой версией Свитуотер-Пик, но мне безумно нравилось слушать, как она об этом рассказывает. Рассказчиком она была отличным. — Природная катастрофа.

— И что там случилось? — уточнил я. — Наводнение или что-то такое?

Коллинз покачала головой.

— Землетрясение. Горный хребет Элк-Спайн — это разлом, который образовался задолго до появления Свитуотер-Пик, так что нас тут постоянно трясет. Оно раскололо землю прямо под пиком, там, где протекает река, и, по сути, сделало воду в Свитуотер соленой. — Коллинз протянула руку, и я передал ей косяк.

Я склонил голову набок.

— Так вот откуда взялись эта ириски с морской солью?

Коллинз воодушевленно кивнула.

— Наш главный экспортный товар, — ответила она. — Если подняться выше по реке Свитуотер, можно увидеть эту разницу, особенно в солнечный день: до определенного места идет пресная вода, а стоит ей пройти разлом в пике, как она приобретает более желтоватый оттенок.

— А рыбы? — спросил я. Я бывал только на главной смотровой площадке у реки Свитуотер, но знал, что рыбы там полно по всему руслу. В городе даже работало несколько гидов по рыбалке и, если мне не изменяла память, Декс Картрайт летом тоже водил туры для рыбаков.

Коллинз пожала плечами.

— У них было больше сотни лет, чтобы приспособиться к соленой воде. Природа в этом плане удивительная штука, она адаптируется ко всему.

— Откуда ты все это знаешь? — поинтересовался я.

Коллинз сделала еще одну затяжку.

— У меня очень надежные источники, — проговорила она. — Вообще, все это должно храниться в городских архивах, но архивариуса у нас нет, так что весь архив — это просто куча хлама в каком-то подвале.

Похоже, этот факт ее искренне расстраивал.

— Кларк говорила, тебе тут не нравится, — заметил я, и Коллинз изогнула темную бровь.

— Не нравится, — отрезала она.

Я одарил ее скептическим взглядом.

— Для человека, которому тут не нравится, ты слишком дохрена знаешь об этом месте.

Коллинз сползла чуть ниже по скамье и откинула голову на спинку.

— Знать и заботиться — разные вещи.

— Да неужели? — усомнился я, откидываясь точно так же, чтобы смотреть на звезды. — Не думаю. По крайней мере, не в этом случае. Мне кажется, знание всегда влечет за собой хоть какое-то неравнодушие.

— Давай останемся каждый при своем мнении, Купер.

Некоторое время мы сидели в полной тишине, передавая косяк друг другу, пока он не прогорел до самого конца. В голове появился легкий туман, зато тело налилось тяжестью, и я вдруг остро осознал, что мы с Коллинз сидим плечом к плечу… еще немного, и я задел бы ее рукой.

Я не шелохнулся.

— Тут так тихо, — проронила она спустя какое-то время. Голос ее звучал… грустно? — Расскажи мне секрет.

Я повернулся к Коллинз, она уже смотрела на меня.

— Не любишь тишину? — спросил я.

— Не такую тишину. И не здесь, — ответила она.

Я не понял.

— А когда тут вообще было шумно? Посреди леса-то?

Коллинз так тяжело вздохнула, что у меня сжалось сердце, хотя я толком не знал эту женщину и понятия не имел, о чем она думает. Но этого вздоха и пяти дней, проведенных с ней, хватило, чтобы понять: у Коллинз что-то случилось — что-то, что причиняло ей сильную боль.

— В четвертом классе я отдал свою приставку «Nintendo Game Boy» одной девчонке, — заговорил я, не желая вынуждать ее отвечать на мой вопрос и пытаясь хоть как-то ее отвлечь.

Коллинз фыркнула от смеха.

— Это едва ли походит на секрет, Брэди.

— Родителям я соврал, что ее украли, — улыбнулся я. — Они заставили меня писать заявление в полицию и пройти через всю эту мутотень. А на самом деле я просто подарил ее Лорен Бэббит, потому что считал ее милой и хотел понравиться.

— И как, сработало?

— Ни капельки, — ответил я. — Она сохла по пятикласснику, но приставку забрала без колебаний.

— Честно говоря, рада за нее. Но за тебя обидно, — отозвалась Коллинз.

— Скажи? Но маме я так и не признался. Они до сих пор уверены, что мой «Game Boy» стал жертвой преступления. Она даже вспоминала об этом пару лет назад на Рождество.

Коллинз рассмеялась. У нее был самый чистый смех, какой я только слышал, четко выделялось каждое «ха».

— У тебя есть братья или сестры? — спросила она.